Я становлюсь с другой стороны, Клаус держится в тени. За куполом. Там внизу. Генетические гибриды. Ядовитый газ превратил их хрупкий организм в агрессивных существ. Они кутаются в лохмотья и таращатся на нас.
Я поворачиваю голову и замечаю на лицах, стоящих рядом со мной мужчин, отвращение и… Восторг. Не хватает огромного пестрого шатра и палатки с едой. Я прячу руки в карманы и заставляю себя стоять ровно. Терпеливо жду, когда этот цирк закончится.
- Вы должны знать, что мы делаем всё возможное, чтобы поднять уровень жизни в вашем мире, - говорит мой отец в микрофон, перед собравшимися огромный экран, демонстрирующий его в увеличенном размере, - Моя новая компания - это еще один небольшой шаг в сторону нового будущего, - убедительно продолжает он, если бы я его не знал, то верил бы каждому его слову.
Внизу раздается недовольный рокот, стражники не спускают с толпы глаз, держа оружие наготове. Меня передергивает от мысли, что они пустят его вход.
- И я рад сообщить…, - он смотрит на меня и подзывает к себе, сенатор толкает вперед Эмму.
От дурного предчувствия у меня сжимается желудок, что-то давит в груди, но я автоматически переставляю ноги.
- Теперь наши усилия будут удвоены, - отец кладет тяжелую ладонь мне на плечо. - Благодаря союзу моего сына и дочери сенатора, полномочия корпорации возрастут! - дроны снимают каждую эмоцию на наших лицах, транслируя всё в прямой эфир.
Отец с силой сжимает руку, взгляд его прозрачно-голубых глаз приказывает мне не делать глупостей.
Я весь каменею, до меня, наконец, доходит:
Эмма спокойно встречает эту новость и я понимаю - она знала. Они все знали, выставив меня полным дураком. Сенатор протягивает мне ладонь и я машинально пожимаю ее, не прекращая улыбаться.
- Я очень рад, что ты войдешь в нашу семью, - говорит он мне, я киваю, не чувствуя ничего, кроме злости.
Собравшиеся кидаются поздравлять меня и Эмму, словно получают какой-то невидимый сигнал. Хлопают меня по плечу, грозят пальцами и ухмыляются.
- Будущее прямо перед вами, - как ни в чем не бывало продолжает отец, шум вокруг нашей помолвки стихает. На огромном экране появляются уютные аккуратные домики с ухоженными садами и детской площадкой, - И это скоро станет вашим, - эффектно заканчивает он свою речь.
Я смотрю вниз.
Измененные, как завороженные, следят за происходящим на экране. Стоит тишина, я слышу только, как быстро бьется мое сердце.
Дисплей гаснет и все начинают расходиться, тихо переговариваясь между собой. Впереди я вижу длинное платье Эммы. Стражники сопровождают ее, и дают приблизиться к ней. Я поджимаю губы.
- Как вам удавалось столько времени хранить свой роман в секрете? – набрасываются на меня журналисты, как только я спускаюсь со стены.
От вспышек у меня начинают болеть глаза. Проекция неба меняется. Солнце садится и по периметру зажигаются фонари. Стражники возвращаются на свои посты.
- Сам удивляюсь, - честно отвечаю я, краем глаза слежу за отцом, который беседует с сенатором.
- Когда будет происходить обряд? – интересуется еще один корреспондент.
Я вздрагиваю, не знаю, что отвечать.
- Дайте им время насладиться друг другом, - приходит на помощь Клаус, - Вы же сами знаете, ритуал требует особенной подготовки, - он подмигивает журналистам, раздаются понимающие смешки.
Он уводит меня в сторону беспилотника и я скрываюсь в салоне.
- Сукин ты сын, - набрасываюсь на Клауса, как только он усаживается на место, - Ты обо всем знал, - меня начинает трясти от едва сдерживаемого гнева.
- Следи за своим языком, - он окидывает меня ледяным взглядом,- Союз выгоден вам обоим и если ты включишь мозги, то поймешь это раньше, чем натворишь глупости.
Но если я надену на палец Эммы свое кольцо и поклянусь в вечной верности и любви.
Никто из нас до конца жизни не сможет развестись.
Я чувствую, что сейчас взорвусь. Дверь резко открывается и в салон забирается отец.
- Выйди, - приказывает он и ждет, когда Клаус удалится, - Я знаю, что для тебя это шок.
- Правда? – едко интересуюсь я, - Неужели ты заметил, поздравляю.
- Давай без истерик, - морщится отец и я сжимаю пальцы в кулак до хруста, больше всего на свете, я хочу врезать отцу, чтобы стереть снисходительное выражение с его лица, - Вы дадите друг другу то, что оба хотите, - уже второй человек говорит об этом.