— И не думай об этом, — он прерывает мои размышления так резко, словно умеет читать мысли.
Мужчина подходит ко мне ближе и я вздрагиваю. Воздух становится плотнее в том месте, где его грудь почти касается моей спины. Я вижу его огромную тень, нависшую над моей. И жду удара. Мои плечи напрягаются, но он просто мягко подталкивает меня, чтобы я шла быстрее.
— Ты же знаешь, я тебя не убью, — с чего бы мне это знать, но что-то внутри подсказывает, что это так. — Но если ты захочешь сбежать, инструкций о том, чтобы не сделать тебе больно, не было.
Всю оставшуюся дорогу, я сосредоточиваюсь на одном. Не упасть. Я не думаю ни о чем, кроме боли в своей ноге. Я остаюсь наедине с ней. Она моя лучшая подруга и беспощадный враг одновременно. Я сжимаю зубы крепче, еще чуть-чуть и они сломаются под давлением моей челюсти. Раскрошатся на мелкие куски и я выплюну их вместе с болью.
— Стой, — приказывает мужчина и я тут же останавливаюсь, поднимая глаза от посыпанной мелким щебнем дороги и утыкаюсь в высокие ворота. Они медленно разъезжаются и нас встречают вооруженные стражники.
— Эта последняя, — он толкает меня вперед, я неуверенно смотрю на пост охраны, выступающий, как нарост среди высокого забора. Но главное, что приковывает мое внимание. Это одноэтажное строение в самой глубине, скрытое между соснами и елками.
— Добро пожаловать в «Ковчег», — навстречу ко мне выходит высокая ухоженная женщина в белоснежном брючном костюме и я вынуждена сосредоточиться на ней.
Наверное, что-то в моем лице заставляет краешек ее алых губ сочувственно приподняться. Она бегло осматривает меня и задерживает взгляд на моей ноге.
— Обычно, химеры не выглядят так… — женщина делает вид, что подбирает более мягкое слово, — … потрепанно.
«Потрепано? — задыхается внутри меня ярость. — Она и вправду так сказала»?
Ее голос острым ножом протыкает мою заторможенность. Я делаю шаг к ней. Даже боль утихает, и дает мне возможность идти прямо.
— Наверное, всё потому, что вы уничтожили мой дом, — страх улетучивается под действием адреналина. — Убили моих друзей. — я подхожу к ней вплотную, и ее тщательно накрашенное лицо спокойно встречает мой убийственный взгляд. — Наверное именно поэтому я выгляжу так… «потрепано»? — выплевываю последнее слово, словно мне противно держать его во рту.
— У тебя был дом? — это единственное, что она спрашивает, прежде чем дать знак кому-то из своих и я опять ощущаю болезненный укол иглы. Обмякнув, я падаю в темноту, всё кружится по спирали, засасывая меня всё глубже.
Наверное, лучший возможный исход — смерть.
— Ее нужно привести в порядок, прежде чем вести к остальным, — женский голос отдаляется от меня и я проваливаюсь в пустоту.
Макс
В салоне беспилотника ненавязчиво играет музыка. Мы медленно движемся в пробке по деловому сектору и меня это нервирует. Долго находиться с отцом в одном месте невозможно. Он обязательно начнем меня цеплять.
— Потуши сигарету, — приказывает отец.
Я знаю, лучше не ввязываться в спор и сделать то, что он говорит. Пепел тлеющей сигареты падает на мой начищенный ботинок, прежде чем я удосуживаюсь ответить.
— С чего бы? — выпускаю дым в открытое окно и спокойно встречаю его холодный взгляд.
Отец поджимает губы и наклоняется ко мне.
— Ненавижу, когда ты куришь, — он выдергивает сигарету из моего рта и выкидывает ее в окно.
Моя бровь удивленно ползет вверх.
— Рак мне не грозит.
— Дело не в этом.
— Тогда в чем?
Всегда всё вертится вокруг отца. Его потребностей. Чувств. Желаний. Всегда только он. В его жизни нет места никому, кроме него самого.
— В твоем настроении, — отец наблюдает за мной, он напоминает анаконду, которая хватает свою жертву и не отпускает, пока не задушит ее, переломав все кости. — Сегодня самый счастливый день в твоей жизни, а не похороны, — мяч брошен на поле и он ждёт, когда я приму его.
Главное сейчас оставаться спокойным. Сосредоточиться на одном, но я дергаюсь от каждого звонка, хотя Вэй и отправила мне сухое сообщение со словами, что всё хорошо, я не могу перестать волноваться.
— Меня тошнит от фарса, — я отворачиваюсь к окну, мигающие стоп сигналы беспилотников подсвечивают дорогу, превращая ее в оранжево-красный квадрат.
— Ты собираешься что-нибудь выкинуть?
Я пытаясь подавить раздражение.
— Нет, — не отрывая взгляда от дороги, отвечаю я. — И если мы все выяснили, поговори со своим магистратом. — киваю на сидящего рядом Клауса. — Я хочу побыть в тишине.
— Не так быстро, у меня остались к тебе вопросы, — отец не упускает любой возможности дать мне понять, насколько он меня презирает.
— Какие? — стараюсь, чтобы голос звучал ровно и не дрожал.
Мне приходится повернуться к нему.
Сегодня отец одет с иголочки. На нём красивый темно-синий костюм, элегантный шейный платок и массивный фамильный перстень на безымянном пальце. После ритуала он будет на мне. На моей руке. Моем пальце. Я стану таким, как отец. Таким, от которого бежал всё это время.
— Что ты там устроил? — отец пристально вглядывается в мои глаза, не смотря на тепло, по-моему телу ползут мурашки.
