Ярко горят фонари, освещая лестницу бледно-желтым светом. Ветер затихает, словно в предчувствии чего-то. На выложенной цветной плиткой площадке меня уже ждут. Я оглядываю присутствующих, но среди них нет той, с кем я действительно хочу поговорить.
В тайне, где-то глубоко внутри, я надеялся, что мама придет. В маленьком закоулке моего сознания, я нуждался в ней. Хотел, чтобы она была рядом. Я сдерживаю разочарованный вздох. Тата бросает на меня пытливый взгляд, но я стараюсь не смотреть на нее. Иначе она догадается. Иначе она поймет.
— Сынок, подойти сюда, — отец подзывает меня к себе. — Сенатор хочет сказать тебе несколько слов, — мое тело двигается как-то само собой, я просто делаю то, что и оно.
— Нам так и не удалось познакомиться поближе, — он протягивает мне руку, как и тогда, на стене. — Но Эмма так много рассказывала нам о тебе, — я механически пожимаю его ладонь.
— И мы не смогли больше сопротивляться вашему браку. — он опускает руку и поворачивается к молчаливо стоящей женщине.
Холодный взгляд ее темных глаз пронзает меня острым копьем. Она знает. Знает того, кто скрывается за маской. Меня настоящего. И я ей не нравлюсь. Проблеск недовольства мелькает в глубине их карего цвета.
— Я надеюсь, ты позаботишься о нашей дочери, — женщина подходит ко мне и подставляет щеку для поцелуя.
— Можете в этом не сомневаться, — отвечаю я с той же фальшивой улыбкой на лице. Наклоняюсь к ней и целую в напудренные щеки.
— Почему вы сегодня решили начать сжигать карантинные зоны? — спрашивает сенатор, обращаясь к отцу.
Я настораживаюсь:
— Мы начали очистку?
— Да, — он пожимает плечами. — Совсем скоро гибриды обретут дома и будут под присмотром. Мы сможем снести стену и начать строительство нового купола.
— Именно потому, я хочу как можно больше узнать о работе корпорации, — с энтузиазмом подхватывает сенатор. — И посетить «Ковчег».
Что-то мелькает на лице отца.
Я точно не уверен, слишком быстро он берет себя в руки.
— Непременно, — отвечает он. — Но вы только вступили в должность…
— Прошу обрученного следовать за мной, — появление служителя заставляет отца замолчать. Я поворачиваюсь к нему. — Суженая вас ждет, — его простое черное одеяние контрастирует с нашей одеждой.
Все застывают. Никто не произносит ни слова.
Я чувствую, как тата смотрит на меня. Она ждёт. Я могу попросить ее уехать отсюда. Всего одно слово и я буду свободен. Как перворожденная, она имеет больше прав, чем все они вместе взятые. Но я знаю, отец отнимет ее. Будет использовать против меня. Этот брак даст мне возможность во всем разобраться.
Я отворачиваюсь от таты и шагаю к служителю.
Лилит
Я просыпаюсь от того, что кто-то раздевает меня. Пробую оттолкнуть холодные пальцы, но мои движения заторможены и я только вяло размахиваю руками. Всё тело ноет. Болят даже кости. Темнота тащит меня обратно, но я упрямо трясу головой, вглядываясь в черный туннель. Всматриваюсь во тьму, пока не замечаю в конце проблеск света. Он просачивается сквозь мои закрытые веки и я открываю глаза.
— Уже очнулась, — обращается ко мне мягкий женский голос. Я дергаюсь, — Не бойся, я только помою тебя.
Я хочу сказать, чтобы она убрала от меня свои руки, но мой рот беззвучно открывается и закрывается.
Я оглядываю ослепительно белые стены. Они давят на меня. Надвигаются. Сердце начинает стучать где-то в висках и страх стягивает внутренности.
— Это действие успокоительного, скоро пройдет, — я сосредотачиваюсь на ее красивом лице. На морщинках вокруг глаз. Пухлых губах. Такой человек не должен быть злым, но первое впечатление всегда обманчиво.
Всегда.
— Какое у тебя покалеченное тело, — она нежно касается всех моих синяков, шрамов и ран. Ласково пробегается по выпирающим ребрам. Ключицам. Слезы обжигают глаза. До этого момента… Этих несколько слов… Я и не подозревала, как на самом деле соскучилась по ласке. По маме.
— Пить, — хрипло выдыхаю я сквозь искусанные в кровь губы. Её лицо тут же пропадает и я остаюсь одна.
Я слабо приподнимаюсь, всё еще не понимая, где нахожусь. Обвожу мутным взором помещение. Ни окон. Ни дверей. Только кучка моей грязной одежды лежит неподалеку. Я не могу вспомнить, как я здесь оказалось. Всё скрыто туманом. Единственное в чем я уверена.
И какая-то часть меня цепляется за одурманенный лекарствами мозг. Я опять опускаюсь на пол.
