Сердце потерянное в горах (СИ) полностью

— Я не помню, чтобы ты меня покупала, — я заставляю Эмму слезть с меня.

Вряд ли отец захочет прочитать в утренних газетах, что я бросил ее в первую брачную ночь, но мне плевать.

— Весь город знает, что мы женаты… — она растерянно наблюдает, как я застегиваю рубашку и заправляю ее в брюки, — Что ты делаешь?.

— Трахать тебя я не обязан, — я нахожу свои ботинки рядом с кроватью и надеваю носки.

— Вспомни устав, — Эмма скрещивает руки на груди, — До завтрашнего утра тебе нельзя покидать эту комнату.

— Разумеется, — я хочу поскорее убраться отсюда и чем быстрее, тем лучше, — Уже рассвет, — я вызываю беспилотник и одновременно открываю шторы на окне, — Убедилась? — я прохожу мимо нее, и хватаю с кресла помятый пиджак.

— Макс, я не останусь здесь одна, — упрямо повторяет Эмма, — Ты не посмеешь опять меня бросить! — она срывается на крик.

— Я веду себя как настоящий урод?

Она оставляет мой вопрос без ответа. Теперь ее покрасневшее лицо пылает гневом, а не страстью. Я беру полную бутылку виски с собой и направляюсь к выходу.

— Если ты представляла нашу супружескую жизнь по-другому, мне тебя искренне жаль.

Лилит

Я слышу звук электрической бритвы. Каждое утро, перед тем, как идти в шахту, отец включал старенький дребезжащий прибор в розетку и водил им по лицу, напевая под нос какой-то веселый мотивчик. Я знала, где он ее достал, выглядела она неважно и здорово шумела.

Я притворялась, что сплю. На продавленном диване и пахнущем сыростью покрывале, я наблюдала за ним, слегка приоткрыв веки. Из-за этого фигура отца казалась огромной. Я старалась дышать ровно и глубоко, чтобы он не заметил.

Эти мгновения я хотела оставить себе. В комнате был только отец и его размытое отражение в зеркале. В последние дни он не часто радовал нас улыбкой, словно болезнь забрала ее и спрятала, но иногда, она возвращалась.

— Эй, полоумная, с тобой всё нормально? — кто-то осторожно трясет меня за плечо и лицо отца пропадает. Остается только его веселое пение в ушах, но я начинаю просыпаться и голос совсем стихает.

Реальность возвращается.

Я открываю глаза, натыкаясь на стену. Смотрю на небольшую трещинку, похожую на маленькую фигурку. Я касаюсь ее кончиками пальцев.

Самары здесь нет.

Первое, что выдает мне мозг. Резкие вспышки боли пронзают внутренности.

Бах. Бах. Бах.

Я подтягиваю колени к голове и стараюсь не шевелиться. Наркотики полностью выветрились и правда оставила от меня только бесполезное тело и… больше ничего.

Полнейшая тишина внутри.

Я зарываюсь лицом в мокрую подушку.

Неужели, всё это время я не переставала плакать?

— Из-за тебя мы пропустили завтрак и обед, — на сей раз в голосе говорящей чувствуется обида, — Я хочу есть, так что, тебе придется поднять свою тощую задницу.

Я провожу языком по зубам, стирая вязкую слюну и проглатываю горький комок.

— Что за звук? — глухо спрашиваю я, и смахиваю с глаз набежавшие слезы. Поворачиваюсь к ней и не узнаю свою речь, она какая-то чужая. Надломленная, будто во мне что-то сломалось.

— Отопление, — девушка пожимает узкими плечами, — Круто, да? — она бесцеремонно присаживается ко мне и несколько минут с интересом разглядывает, — Никогда не видела таких глаз, — склоняется надо мной и я напрягаюсь.

Не знаю, как себя с ней вести.

Не знаю, кто она? И можно ли ей доверять?

— Теперь увидела, — грубо отвечаю я, заставив ее обиженно поджать губы. Я сажусь на постели, и откидываю одеяло в сторону, — Сколько я проспала? — с удивлением обнаруживаю, что меня переодели в брючный костюм невыразительного цвета.

— Целые сутки, — с недовольным видом девушка скрещивает руки на груди, словно это моя вина и я здесь по доброй воле. Меня обжигает злость, но я стараюсь не подавать вида.

— Ох, — я пробую встать, ноги еще дрожат, но это ничего, по сравнению с пустотой в груди.

Такой глубокой, как кратер Гозес Блаф.

— С новоприбывшими всегда так, — девушка перебирается на свою постель, — А потом всё налаживается.

Я оглядываю комнату. Две одинаковые кровати, тумбочка на двоих, табуретка и встроенный шкаф. Слева располагается небольшая ванная комната, на полу мягкий ковер. Вот и все вещи, что были здесь.

Я медленно хожу по комнате, подмечая каждую мелочь. На окнах стоят железные жалюзи. На дверях нет ручек и замков. Я ощущаю внизу живота какое-то мерзкое напряжение. Шестое чувство. Мой внутренний голос, подсказывает мне, на этот раз, всё намного серьезнее.

— Где мы?

— В «Ковчеге», — девушка следит за каждым моим движением, — Он мало похож на рекламу из телевизора, но кормят хорошо.

Я поднимаю голову и натыкаюсь на какой-то посторонний блеск. Кожей чувствую — это место не просто тюрьма или приют. За ним стоит что-то более ужасное. Какая-то неправильная Вселенная. Как излом, черная дыра из которой нет выхода.