Сердце предательства полностью

В седле Комизар выглядел внушительно, его темные волосы развевались на ветру, черная кожаная форма блестела под пасмурным небом. Он спас Кадена. Я попробовала представить себе, что за человеком он был тогда – сам почти ребенок, – когда подсадил в свое седло избитого мальчика и поскакал, унося его в безопасность. После чего вернулся, чтобы свершить расправу над мучителями Кадена.

– У вас есть имя? – спросила я.

– Имя?

– Которым вас назвали при рождении. Данное родителями. Кроме «Комизара», – уточнила я, хотя считала, что мой вопрос и без того понятен. Видимо, ошибалась.

Он с минуту раздумывал, после чего бросил отрывисто:

– Нет. Только Комизар.

Мы выехали через неохраняемые ворота, оставив позади многолюдные, задымленные, грязные улицы города. Перед нами раскинулись луга, поросшие редкой бурой травой.

– Может, ускоримся? – сказал Комизар. – Мне говорили, ты хорошая наездница. Но, видимо, только когда сзади несется стадо бизонов?

Значит, Гриз и Финч рассказали, как были на волосок от гибели – вместе со мной.

– Обращаться с лошадьми я умею, – ответила я. – Неплохо для принцессы.

Хотя лошадь была мне незнакома, я пришпорила ее пятками и понеслась вперед, надеясь, что она будет мне повиноваться. Услышав, что Комизар скачет по пятам, я припустила еще быстрее. Холодный ветер бил в лицо, кусая мне щеки, и я порадовалась тому, что под накидкой у меня меховой жилет. Комизар не отставал. Оказавшись чуть впереди, он обернулся и слегка придержал коня. В ответ я щелкнула поводьями, и наши кони поскакали рядом, голова к голове. Я чувствовала, что моя лошадь полна нерастраченных сил и рвется вперед, получая от скачки не меньшее удовольствие, чем я сама, и все же я немного сдерживала ее. Пусть Комизар думает, что победил меня. Когда же он меня опередил, я перешла на рысь. Смеясь, он описал вокруг меня круг, лицо его раскраснелось, глаза в густых черных ресницах сияли.

Комизар вновь занял место рядом со мной, и дальше мы поехали не спеша, солдаты держались на небольшом расстоянии сзади. Время от времени нам встречались одинокие лачуги. Вместо дороги среди редкой травы вела едва заметная тропа. Возле крохотных каменных домиков были разбиты палисадники, похожие на заплатки, и паслись тщедушные лошаденки, на ребрах у которых мяса почти не было, так что и волк пробежал бы мимо, не удостоив их вниманием. Суровый, безжизненный пейзаж – удивительно, что кто-то ухитрялся выживать даже здесь. Правда, время от времени попадались оазисы – небольшие рощицы, полоски плодородной, поросшей зеленью земли, а вскоре, преодолев подъем, мы увидели поселение, к которому направлялись. К склону холма, под раскинувшими ветви соснами, лепилась горстка хижин, крытых камышом. В стороне от них тянулся длинный общинный дом, из трубы которого лениво курился дымок.

– Сан-Шевиль, – сказал Комизар. – Жители гор вот в таких селениях – самые бедные, зато самые стойкие из нас. Санктум, пожалуй, можно назвать сердцем Венды, но эти люди – ее остов, хребет. Молва среди горцев расходится быстро. Они – наши глаза и уши.

Я внимательнее присмотрелась к хижинам. В Морригане я, наверное, сотни раз проезжала мимо таких поселений, не замечая. Но сейчас при взгляде на них вдруг будто ощутила какое-то биение – меня настойчиво тянуло туда, сквозь робость и опасения. Моя кобыла забеспокоилась и сбилась с шага, будто тоже что-то почувствовала. Порыв ветра, холодный и сильный, обвил мне шею, и я увидела отверстие – оно расширялось, делалось глубже, хотело меня поглотить. Я знала, что ты придешь. Меня поразил тот же ужас и трепет, как в день, когда мы с Паулиной шли мимо кладбища. Сама не замечая, я крепко сжала поводья. Мы тоже часть великой истории. Той, что сильнее земли, ветра, времени. Я поняла, что не хочу быть частью истории. Я хотела убежать отсюда подальше, в Терравин. Домой, в Сивику. Куда угодно, только..

Это остов Венды, ее хребет.

Задыхаясь, я натянула поводья и остановила лошадь.

– Зачем вы привезли меня сюда? – спросила я.

Комизар взглянул меня, возмущенный внезапной остановкой.

– Это нужно Венде. Вот и все, что тебе необходимо знать.

Он взмахнул поводьями, и мы снова поскакали, пока не оказались в относительной близости от общинного дома. Остановившись, Комизар обернулся к солдатам.

– Ждите здесь. Не спускайте с нее глаз.

Он поскакал вниз, к деревушке, с одним солдатом, следовавшим за ним по пятам. Спешившись, заговорил с людьми, высыпавшими из лачуг навстречу ему. Расслышать, что он говорит, я на таком расстоянии не могла, но было ясно, что жители деревни были рады его видеть. Комизар повернулся и указал на меня, затем снова о чем-то заговорил с ними. Люди смотрели в мою сторону и кивали, и один из них до того расхрабрился, что хлопнул Комизара по спине. Выглядело это так, будто он поздравляет Комизара с важной победой. А тот поставил на землю мешок с ячменной мукой и вернулся туда, где мы ждали.