Поколебавшись пару мгновений, она протягивает мне ожерелье и поворачивается к зеркалу. Я встаю за спиной Эм и чуть дрожащими руками прикладываю украшение к основанию шеи, а потом застегиваю сзади. С вечной зачарованной прической вовсе не нужно смахивать мешающие волосы, и все же я не могу удержаться. Эм вздрагивает, а я замираю, рассматривая изящную шею. Я стою так близко, что легко мог бы склониться и прижаться губами к местечку возле ее уха. И что бы она тогда сделала? Испугалась? Наклонила голову? Обернулась, приблизив губы к моим? При этой мысли меня накрывает волна жара…
Я прочищаю горло и отмираю, вновь возвращаясь к ожерелью. Убедившись, что оно надежно держится на шее, я кладу ладони на плечи Эм и ощущаю ее размеренное дыхание. Я ловлю в зеркале ее взгляд. Между нами пульсирует желание, но невозможно понять, от кого из нас оно исходит. Словно в бесконечном круговороте ее страсть питает мою, а моя подпитывает ее, возрастая при этом…
Покачав головой, я убираю руки с ее плеч и отступаю на шаг, чтобы оценить действие чар. Эм тоже чуть отходит назад, изучая отражение в зеркале. Стараясь не обращать внимания на окрасивший ее щеки румянец, я перевожу взгляд на юбку и блузку. Теперь они цвета индиго, с разбросанными по ткани рисунками созвездий и разных фаз луны. Но самый потрясающий узор тянется по подолу юбки.
Эм бросает взгляд вниз, пытаясь рассмотреть.
– Что это…
– Ноты, – поясняю я.
Она повыше приподнимает край подола, похоже, вовсе не заботясь о том, что становятся видны нижние юбки.
– А что за мелодии? – спрашивает она, коснувшись пальцами трех отдельных строчек нотных знаков.
Тяжело сглотнув, я готовлюсь объяснить. А вдруг ей не понравится? Или она решит, что это глупость?
– Три песни от трех опасных фейри.
– Какие песни?
Я подхожу на шаг ближе и указываю на первую строчку.
– Всем известен западающий в душу предсмертный вопль банши, но мало кто знает о песне, которую они поют, приветствуя рождение своих детей. Песня для новой жизни. – Я провожу пальцем по второй группе знаков. – Не секрет, что своими песнями сирены заманивают морских браконьеров на верную смерть. А еще – направляют заблудшие корабли в безопасные гавани. Песня для безопасности. – Наконец, я перехожу к последней мелодии. – Напев гарпии может принести смерть неверным возлюбленным, но они также поют, чтобы привлечь своих партнеров. Песня для любви.
Я делаю шаг назад и изучаю лицо Эм, пока она рассматривает музыкальные строки. Когда она поднимает голову, глаза ее полны слез.
– Ты… придумал это для меня?
– Я выбрал для мадам Флоры цвет и песни, которые решил добавить. Остальное сделала она.
– Почему?
– А почему нет? – хмурюсь я. – Я хотел, чтобы у тебя был наряд для субботнего бала, если вдруг не найдется ничего другого…
– Нет. Почему ты выбрал именно эти песни? Почему добавил их в чары для меня? – дрожащим голосом спрашивает она.
Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоить участившийся пульс.
– Возможно, я не смог убедить тебя, что ты не опасна. Но, по крайней мере, надеюсь, сумел показать, что ты в хорошей компании. Твоя песня и правда дар, а ты талантлива и… прекрасна.
Вообще-то, я хотел сказать так про ее музыку, но даже не пытаюсь поправиться. В любом случае, я не ошибся. Когда я заглядываю в глубинную суть ее энергии, то вижу и чувствую лишь красоту. Мне даже не нужно смотреть на истинное лицо Эм. Я и так знаю, что от нее целиком и полностью захватывает дух.
Она подносит руку к дрожащим губам, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не сжать ее ладонь.
– Тебе нравится? Может, и нет… В любом случае, тебе не обязательно его носить, хранить или… что-то еще. Если ты…
– Мне нравится, – выдыхает она. – Очень нравится. Прежде никто не дарил мне ничего подобного.
Внутри все переворачивается, а в груди расплывается теплое чувство. Мне отчаянно хочется прижать Эм к себе… Но нет, я уже отпугнул ее, когда попытался поцеловать. По-идиотски глупый почти поцелуй…
– Я рад, что тебе нравится, – просто говорю я.
Она чуть приоткрывает рот, и в ожидании дальнейших слов я почти перестаю дышать, изо всех сил борясь с желанием не смотреть на ее губы.
– Спасибо, – наконец шепчет она.
– Не за что, – поспешно говорю я, начиная пятиться к двери. Пора уходить, пока я не сделал какую-нибудь глупость. Например, поцеловал ей руку… шею… губы… Глупый идиот. – Увидимся в субботу.
Эмбер
Франко уходит прежде, чем я успеваю что-либо еще сказать. Несколько минут я бездумно пялюсь на закрывшуюся за ним дверь. Потом, вздохнув, возвращаюсь к зеркалу. Я вновь разглядываю чары, и дыхание сбивается. Они просто прекрасны – изумительный цвет, отлично подобранный узор. Само ожерелье – образец ювелирного искусства. Но больше всего меня ошеломляют тянущиеся по подолу три музыкальных строки. Равно как и стоящий за ними смысл.
Когда я вспоминаю описываемые принцем песни, глаза наполняются слезами.
