Но за последний год я многому научилась, и в первую очередь ценить себя. Ведь только тогда можно разглядеть в себе то, что видят другие.
Я тянусь к руке Джеммы и крепко сжимаю ее ладонь.
– Да, будем подругами.
Вечер идет своей чередой, и я постепенно начинаю уставать от чересчур бурной активности. Бесчисленное множество людей, желающих поговорить, нетерпеливые незнакомцы, жаждущие быть представленными, мелькающие здесь и там знакомые лица…
Я останавливаюсь поболтать с Сэри и Оги. Похоже, они неисправимы. Даже когда Сэри приглашает прогуляться по залу и выпить бокал вина, они не могут оторваться друг от друга. Отделавшись от их компании, я натыкаюсь на брата Ханса, который теперь представляет при дворе церковь Сан-Лазаро. Он разыскивает меня, чтобы сказать, как сильно ему понравилась моя музыка. И пусть я все еще с недоверием отношусь к его ордену, должна признать, что Ханс внушает мне надежду на прочные отношения с братством.
Наконец, я нахожу Клару, пришедшую на бал с парой университетских друзей. Похоже, она сильно изменилась за прошедший год, стала счастливее. Сейчас она кажется более зрелой. Конечно, пропасть между нами никуда не делась – сомневаюсь, что она когда-либо исчезнет. Ведь, как ни крути, а именно я приложила руку к тому, что ее мать изгнали с острова. Во время суда над миссис Коулман Клара узнала, что мать убила не только моего отца, но и ее собственного. Миссис Коулман изо всех сил пыталась убедить суд, что не виновна ни в одной из смертей. В первом случае она просто защищалась, во втором – оказалась во власти темной магии. Но к ее словам не прислушались. И назначили пожизненное наказание – на каторжных работах в Бреттоне. На Фейривэй теперь ей путь заказан. Она больше никогда не сможет ощутить его магию, состарится и умрет, трудясь на благо общества.
– Как Имоджен? – осмеливаюсь спросить я.
Прежде чем ответить, Клара неловко переминается с ноги на ногу.
– В работном доме ей пришлось тяжело, и тетя взяла ее к себе. Но тетя Мари с ней ничуть не церемонится, не дает денег и заставляет самой зарабатывать себе на жизнь. Хотя сестра меняется. К лучшему.
– Рада слышать.
И снова я чувствую пропасть между нами. Прежде мы никогда не были настоящими сестрами, и сомневаюсь, что это когда-либо изменится. Скорее всего, мы навсегда останемся просто знакомыми, которым неловко общаться друг с другом. Но меня это вполне устраивает. Теперь у меня, как и у нее, есть настоящие друзья.
Университетские друзья, что пришли с ней сегодня на бал, болтают неподалеку от нас, и Клара бросает на них тоскливые взгляды.
– Ступай, – говорю я. – Наслаждайся балом.
Клара порывается уйти, но вдруг резко замирает. Снова повернувшись ко мне, она опускается в реверансе и, одарив улыбкой, спешит к своим друзьям.
Устало вздохнув, я направляюсь к выходу. Мне нужно хоть немного передохнуть. Но почти у самой двери в тронный зал от стены отделяется чья-то фигура и преграждает мне путь. Мужчина с синей кожей и жабрами на шее.
Он прочищает горло.
– Мисс Монтгомери, я посол короля Ронана.
Я потрясенно смотрю на него. Король Ронан – отец принцессы Мэйзи. В прошлом году Франко отправил ему письмо, в котором сообщил, что его дочери нет во дворце Селены, но мы так и не получили ответа.
Посол понижает голос.
– Я здесь, чтобы передать послание от короля. Он просил сказать вам: если вы что-либо слышали о принцессе Мэйзи – и, прошу, не говорите мне, если это так, – то держите эти сведения при себе.
– С ней все в порядке? – хмурюсь я. – Я могу что-нибудь сделать?
– Лучшее, что вы можете сделать, – это хранить ее местонахождение в секрете.
– Обещаю. – Это обещание вовсе не сложно сдержать, ведь я понятия не имею, где она.
– Спасибо. – Неуклюже поклонившись, он исчезает в толпе.
Терзаемая беспокойством, я выхожу в коридор. Может, я плохо знаю Мэйзи, но часто думала о ней. Куда она пошла после того, как мы заключили сделку? От какой опасности бежит? Где она сейчас?
Я качаю головой. Судя по всему, для нее же безопасней, если я никогда не найду ответа на эти вопросы.
Франко
Когда бал наконец подходит к концу и гости расходятся, я ощущаю облегчение. Пока прогуливаюсь в саду под открытым ночным небом, щек касается легкий ветерок. Кажется, мне нужно проспать дней десять подряд, чтобы прийти в себя от круговерти лиц и бесконечных разговоров. Впрочем, в последнее время я и так с головой погрузился в общение.
И пусть я совсем вымотался, но ни о чем не жалею. Последний год я ближе знакомился со своими подданными – как с людьми, так и с фейри. Мы с Эмбер ужинали с аристократами, танцевали в лесах с брауни и эльфами, обедали в пещерах с драконами. Мы также прошлись по трущобам, посетили детские дома, оценили потребности людей в близлежащих городах. Эмбер была права, говоря, что людям, живущим так далеко к северу, почти не достается внимания благого короля и здесь жителям Лунарии может помочь лишь людской представитель. Но кое-что способен сделать и я. Впрочем, я уже вплотную занялся этим вопросом.
А вскоре смогу перейти к чему-нибудь другому.
