– Вы меня допрашиваете? – высоко подняв голову, спрашиваю я.
Под моим взглядом Имоджен бледнеет.
– Конечно нет, ваше высочество…
– Отлично!
Повернувшись на каблуках, я вхожу в ванную и закрываю за собой дверь. И тут же чувствую, как подгибаются ноги – тяжесть сказанной лжи, поступков, притворства тянет меня вниз. Комнату наполняет аромат туберозы, и я вдыхаю его, пытаясь успокоиться. Повернув замок на дверной ручке, я скидываю туфли и нижнее белье. Когда я снимаю корсет, то замечаю краем глаза золотую вспышку, и тут же что-то, звеня, падает на мраморный пол.
Медальон.
Я наклоняюсь, чтобы подобрать украшение. Как хорошо, что он не выскользнул раньше. Если бы сводные сестры его увидели…
Я вздрагиваю. После всего, что случилось сегодня, явно не стоит рисковать его носить. Я отрываю большой кусок ткани от уже испорченной сорочки и заворачиваю в нее медальон. Потом обвязываю сверток тонкой лентой. Нужно найти для него безопасное место, раз уж ключ от сундука пропал.
Но с этим придется подождать.
Сейчас я хочу лишь помыться.
Я забираюсь в огромную ванну из лунного камня и погружаюсь в теплую, ароматную воду. Тут же закрываю глаза и с головой ныряю под воду, оставив на поверхности лишь нос. Меня окутывает знакомая подводная мелодия, помогая забыть, кто я, где нахожусь и кем притворяюсь. Мысли успокаиваются, на меня накатывает умиротворение. В ушах остается звучать лишь песня собственного бьющегося сердца.
Эмбер
В ванной нет ни окон, ни колокольчиков, отсчитывающих ход времени, и, нежась в воде, я теряюсь, не понимая, сколько прошло минут или часов. Я погружаюсь в полудрему, отгоняя все мучительные мысли и тревоги. Ванна превращается в мое убежище, место, где я могу, скрывшись от посторонних глаз, побыть сама собой. И не важно, сколько времени я в ней лежу. Вода не становится холоднее, словно бы ее подогревает какой-то невидимый источник. Или магия. Наверняка дворец фейри просто напичкан самыми передовыми разработками бытовой магии.
Но в первую очередь я задерживаюсь в ванной просто потому, что не желаю больше сталкиваться со сводными сестрами. И пусть я отпустила их на вечер, из-за двери по-прежнему слышатся шаги, шепотки, смешки. Имоджен и Клара явно не спешат убраться из моей комнаты. Я почти не надеюсь, что они вообще когда-нибудь уйдут. И тут возле двери ванной появляется Клара. Я смотрю на дверную ручку и чувствую, как учащается пульс. Даже запершись изнутри, я по-прежнему боюсь, что сестра может войти.
– В чем дело? – дрожащим голосом спрашиваю я.
– Я принесла ужин, ваше высочество, – поясняет Клара. – Я просто хотела узнать, где оставить поднос, ведь нас с сестрой не будет вечером.
– Просто поставьте на стол, – резко бросаю я, в голосе все еще слышится страх. Пытаясь смягчить ненужную грубость, я добавляю уже мягче: – Благодарю за сегодняшнюю службу.
Я слышу шарканье шагов. Похоже, она хочет сказать что-то еще, но через пару мгновений лишь произносит:
– Не за что, ваше высочество. Хорошего вечера.
Я прислушиваюсь к каждому звуку, шороху шагов, обрывку разговора. Потом наконец открывается и закрывается дверь спальни. Я жду еще несколько минут на случай, если они вдруг вернутся, но в комнате по-прежнему тихо. И я, набравшись храбрости, вылезаю из дарящей приятное успокоение воды. Пропитанный паром воздух покалывает кожу. Я снимаю с крючка на стене мягкое полотенце, заворачиваюсь в него и закрываю глаза, наслаждаясь пьянящим ароматом гардении и окутывающим тело теплом. Лишь спустя несколько минут я вытираюсь и вновь надеваю туфли, а после крепко сжимаю в руке сверток с медальоном.
Когда я выхожу из ванной, спальню заливает тусклый свет заходящего солнца. Я направляюсь прямиком к столу, где стоит поднос с едой. Даже не успев присесть, я впиваюсь зубами в кусок теплого, непривычно мягкого хлеба, обильно намазанного маслом. Желудок начинает урчать, и я быстро проглатываю несколько полных ложек супа. За последние сутки мне почти не удалось поесть, а учитывая события сегодняшнего дня и прошлого вечера, неудивительно, что я просто умираю с голоду. Я быстро расправляюсь с ужином, а после принимаюсь раздумывать над самым насущным вопросом.
Мне предстоит пойти в оперу с принцем.
Он говорил именно об этом, когда прощался со мной до вечера? И зачем ему вообще вести меня с собой? Хотя принц ясно дал понять, что позволит мне и впредь играть роль принцессы Мэйзи, я до сих пор не понимаю, для чего ему это. К тому же он ведет себя так, будто мы встречаемся… Я вспоминаю промелькнувшую на его лице вспышку боли, когда он понял, что Мэйзи покинула дворец. После того как на балу он строил глазки фейри-мотыльку, с трудом могу представить, чтобы он расстроился, упустив потенциальную возлюбленную. К тому же вряд ли из-за пренебрежения принцессы пострадает его личная жизнь. Скорее уж, непомерное эго.
Я стискиваю челюсти. Может, в этом все дело? Он просто не хочет, чтобы посторонние узнали о его неудаче, поэтому просит притвориться, что мы с ним встречаемся? Полагаю, когда наш сговор закончится, именно он прилюдно разорвет наши отношения.
