Я оборачиваюсь. Принц, усевшись на край кровати, вертит в пальцах белые шелковые перчатки, которые и впрямь оставили для меня сестры. Он протягивает руку, предлагая мне их взять.
Подойдя ближе, я резко выхватываю перчатки.
– Что ты имеешь в виду?
Он лениво облокачивается на кровать.
– Если я прав насчет мотивов Мэйзи, то вполне могу понять, почему она меня невзлюбила. А у тебя что за причины? Мы с тобой даже не знакомы…
Я фыркаю от смеха, натягивая перчатку.
В его глазах вспыхивают веселые искорки.
– Значит, знакомы?
Я напряженно застываю.
– Я бы так не сказала.
– Тогда объясни, в чем дело. – Я надеваю вторую перчатку и поджимаю губы, ничего не говоря в ответ. – Да ладно! Ты ведь уже оскорбила мои способности вести себя, как подобает принцу, и все же сохранила голову на плечах, – насмешливо бросает он. – Я и впредь ожидаю столь же беспощадной честности.
Наконец, я встречаюсь с ним взглядом.
– Зачем?
Выражение его лица меняется. На миг он хмурится, а после, пожав плечами, небрежно отворачивается.
– Потому что мне редко удается услышать правду. – Несмотря на показное безразличие, он говорит искренне. И кажется почти уязвимым.
Неужели он ничуть не оскорбился, учитывая, как я с ним разговаривала? Если бы он только знал, что именно мне нагрубил пару дней назад в переулке.
– Давай выкладывай, – произносит он, вырывая меня из задумчивости. Он поводит бровями, растягивая губы в кривой усмешке, но серьезность из глаз так до конца и не уходит. – Какой ужасный проступок так испортил твое мнение обо мне?
Я подавляю желание побарабанить пальцами по бедрам и взамен складываю руки на талии. Если он хочет беспощадной честности, я вполне могу поведать ему часть правды.
– Я была на вчерашнем балу, – поясняю ему, задрав подбородок.
Он откидывает голову назад.
– А это что-то значит?
– Я видела тебя на помосте, – медленно, осторожно говорю я.
Усмехнувшись, он поднимается с кровати и неторопливо делает несколько шагов в мою сторону.
– Правда? Полагаю, я выглядел прекрасным и великодушным?
Я отступаю на шаг назад, во мне вспыхивает гнев.
– Скорее уж высокомерным, самодовольным и угрюмым…
– Угрюмым? – Он удивленно открывает рот. – Угрюмым???
– Да, угрюмым. А еще ты грубо и пренебрежительно вел себя с гостями. Тебя ведь, кажется, очень волнует, что подумают о тебе другие? Так вот, ты и пальцем не шевельнул, чтобы вызвать в них теплые чувства. Хотя, похоже, почти все готовы бесконечно мириться со скудным вниманием с твоей стороны. Признаюсь, мне не понять ни тебя, ни твоих бесчисленных поклонников.
Он открывает рот, намереваясь что-то сказать, и тут же вновь его закрывает. Может, я наговорила лишнего? Или высказалась слишком резко? Несмотря на просьбу о честности, не стоит забывать, что передо мной принц и он привык, чтобы его обхаживали.
Я уже готова взять слова назад и попросить прощения, но Франко вдруг спрашивает:
– Именно таким ты меня увидела? Грубым и пренебрежительным? На балу, когда я сидел на помосте…
Как ни странно, в его голосе нет осуждения, лишь явное любопытство. И я набираюсь смелости сказать правду.
– Да.
На миг он отводит взгляд, а когда вновь смотрит на меня, я не замечаю никакого сходства с принцем, которого видела на троне. И в нем нет ни капли высокомерия мужчины, встреченного мною в переулке.
– Поверь, я вовсе к этому не стремился. И даже не предполагал, что останутся последствия. Вообще-то, я хотел пошутить. И чтобы никто не понял. Это был… не я.
Я хмурюсь. Чего никто не должен был понять?
– Франко, по-прежнему не знаю, о чем ты говоришь, – покачав головой, сообщаю я.
Он лишь молча наблюдает за мной. Я жду, что он пояснит свои слова, возможно, явив еще толику уязвимости, которая порой мелькает в его взгляде. Но в мгновение ока выражение лица Франко меняется. Теперь, полное веселого самодовольства, оно кажется гораздо более знакомым.
– Пойми лишь одно, – насмешливо произносит он. – Я вовсе не угрюмый. Я забавный, умный и обаятельный. А обаятельные не бывают угрюмыми.
Он меняет тему, явно уклоняясь от ответа, и я почему-то ощущаю укол разочарования. Однако, пользуясь возможностью, и сама стремлюсь закончить серьезный разговор.
– Обаятельный? Ты? – подхватив его тон, поддразниваю я.
– О да, я ужасно обаятельный. Все так говорят.
Я склоняюсь в притворном реверансе.
– Простите мою ошибку, ваше обаятельное высочество.
– Никогда не называй меня так. Или, по крайней мере, не говори с таким сарказмом. Обычный тон вполне уместен, ведь что есть, то есть.
– Никогда не слышала, чтобы кто-то так расхваливал себя перед другими. Умный и забавный? Обычно это очевидно, стоит лишь немного пообщаться.
– Тебе так нравится меня оскорблять?
– Если уж мне придется терпеть твое присутствие в обозримом будущем, должна же я получить хоть какое-то удовольствие.
