Я ощущаю, как дергается скамейка, слышу раздающийся поблизости тихий голос Франко, в котором проскальзывает напряжение.
– Его убила не твоя песня.
– Именно она, – полным эмоций голосом восклицаю я. – У него и прежде были проблемы с сердцем. А я заставила его ощутить слишком многое… Эмоции подавили его и убили.
– Кто это сказал?
Конечно, моя мачеха, но я всегда знала, что она права.
Я терпеть не могла, когда она так говорила. Я никогда не пыталась музыкой привлечь к себе внимание. Но в одном мачеха не ошибалась. Сердце отца было слишком хрупким, и мне не следовало петь.
– Я его убила…
– Ты этого не знаешь. Может, ты так и не поймешь, что случилось на самом деле, но не смей винить себя. Твоя мать была права. Твое пение – дар. Оно прекрасно.
Я смаргиваю слезы и поворачиваюсь к Франко. Теперь я вижу его довольно отчетливо. Он сидит на скамейке рядом со мной, гораздо ближе, чем я предполагала.
– Я опасна, – возражаю я. – Смертельно опасна.
Он, не дрогнув, выдерживает мой пристальный взгляд.
– Я тоже, – твердо произносит он, но в его словах не слышится угрозы. Я ощущаю в них нечто мягкое и в то же время сильное. Понимание. И дух товарищества. Убежденность…
Я по-прежнему смотрю в глаза принцу, и мысли постепенно успокаиваются, а боль в сердце стихает. Конечно, Франко не убедил меня, что я не виновна в смерти отца, и все же он
Что-то осторожно скользит по руке, и я опускаю взгляд на скамейку. Его ладонь лежит рядом с моей, мизинцы касаются друг друга. Я поднимаю глаза. Принц тоже смотрит на наши руки. Затаив дыхание, я жду, что он отстранится. Но нет, секунды сменяют друг друга, а он по-прежнему не двигается. Потом наконец его мизинец дергается и обхватывает мой. Когда Франко снова поднимает глаза, в них читается вопрос. Похоже, теперь он ждет, что отстранюсь я.
Но я остаюсь на месте. Странно, но сплетенные мизинцы для меня значат гораздо больше, чем если бы – как уже бывало не раз – он взял меня за руку. Сейчас нас не разделяют перчатки. И нет зрителей, чтобы устраивать шоу.
Франко прижимается ко мне плечом, даря успокаивающее тепло. Почти незаметно, дюйм за дюймом, склоняется ближе, и я чувствую на лице мягкую ласку его дыхания, мешающегося с моим.
Сердце колотится в груди, и я отчетливо понимаю, что он собирается меня поцеловать. Внизу живота разливается тепло, и все внутри молит его подвинуться ближе… Теперь я могу рассмотреть все оттенки серебра в его глазах и обрамляющие их длинные черные ресницы, едва заметную россыпь веснушек на носу… Интересно, а видит ли он мои?
Дыхание перехватывает, кровь стынет в жилах.
Во имя ветра! Ведь здесь не я, а скрытый под чарами образ! Он хочет поцеловать меня лишь потому, что я ношу чужое лицо.
– Мне пора… – Я отстраняюсь и вскакиваю на ноги. Даже не глядя в его сторону, я бросаюсь к дверям спальни.
– Постой, – взволнованно кричит Франко мне вслед. – Хочешь, я отнесу тебя на балкон?
– Нет, – тут же отказываюсь я.
Если он сейчас прижмет меня к груди, я наверняка сотворю какую-нибудь глупость…
Добравшись до гостиной, я осматриваюсь, пытаюсь собраться с мыслями. Я замечаю открытую дверь, что ведет на балкон, а потом еще одну, в другом конце комнаты.
Франко догоняет меня.
– С тобой все в порядке?
– Я просто хочу пройтись, – поясняю я и, вспомнив сегодняшний рассказ принца, его искренность и доброту, растягиваю губы в теплой улыбке. – Со мной правда все в порядке. И я очень благодарна, что ты позволил мне поиграть.
Он улыбается в ответ, но глаза остаются серьезными.
– Может, проводить тебя в комнату?
Перед мысленным взором тут же вспыхивают тихие коридоры, темные ниши… Он идет рядом со мной, касаясь руки. А потом вдруг разворачивается, прижимает меня к стене и жадно впивается губами в губы…
Подавив дрожь, я выбрасываю неуместные фантазии из головы.
– Нет, я найду дорогу, – чуть срывающимся голосом сообщаю я. – Еще раз спасибо. Сегодня был… чудесный вечер.
Просто прекрасный. Даже слишком. Гораздо лучше, чем следовало бы.
– Мне тоже понравилось, – осторожно произносит он, потирает затылок и бросается к дверям, чтобы меня проводить.
Я поспешно переступаю порог и, оказавшись в коридоре, поворачиваюсь лицом к Франко. Но я понятия не имею, что сказать. Впрочем, как и он.
Невольно взгляд тянется к его губам.
– Доброй ночи. – Резко опустив глаза, я склоняюсь в неловком реверансе.
А потом, не глядя на Франко, поспешно направляюсь прочь от его комнаты. Его ответное «доброй ночи» всю дорогу ласкает мне пятки.
Эмбер
Три дня спустя, стоя на балконе, я разглядываю окружающий пейзаж, но вижу вовсе не его. В голове постоянно крутится одна и та же сцена – я и Франко рядом на скамье возле пианино. Стоит лишь вспомнить об этом, и тело вспыхивает, а где-то глубоко внутри разгорается пламя.
