– Где? – Я удивленно посмотрела на его фигуру, которая стояла в центре вестибюля, ведущего в спортзал.
– Точно, – сказал Лукас, удивив меня, когда вмешался. – Ты должна прийти. Там будет много угощений и, конечно, танцев.
– Но… Я совсем не танцор, а Шарлотта и впрямь меня ненавидит.
– Если не хочешь, можешь не танцевать, – ответил Лукас. – Просто отдохнешь и посмотришь соревнования, а во время перерывов мы могли бы поболтать.
– И со мной тоже, – сказал Уэс, указав на меня, и, прежде чем уйти, многозначительно подмигнул. – Просто подумай над нашим предложением.
– Да, мы не давим на тебя, – добавил Лукас.
– Но если ты все-таки решишь прийти, – сказал Уэс, – мы с тобой сможем спокойно посидеть и поболтать.
Я смущенно улыбнулась. Неужели Уэс со мной флиртовал? Или это была его очередная насмешка?
– Чувак, ты сейчас серьезно? – спросил Лукас Уэса, тем самым заставив меня присмотреться к ним обоим снова. Их диалог был похож на борьбу за добычу, словно Уэс без разрешения ступил на территорию Лукаса.
– Не знаю, – произнес Уэс, изображая, будто прикрывает лицо накидкой Дракулы, и изогнул свою безупречную бровь. – А я серьезно?
Оставив нас в полном недоумении, Уэс скрылся в спортзале, а в школе прозвенел звонок с урока.
– Не обращай на него внимания, – сказал Лукас. – Он носит одни и те же носки каждый день. Я почти уверен, что спит он тоже вверх ногами, как летучая мышь. Но насчет субботних танцев ты все-таки подумай. Разумеется, если ты не построила никаких планов. Я мог бы показать тебе еще парочку движений. Я хотел сказать… если ты сама не против.
– Кажется, для тебя я не безнадежна.
– Ну, – сказал он. – Думаю, это меньшее, что я могу для тебя сделать, чтобы отплатить добром.
Я усмехнулась и смущенно покачала головой, когда раздвижные двери на верхнем этаже выпустили шумную кучку младшеклассников.
– Стой, – заговорила я, не желая упускать момента. – О чем ты собирался меня спросить?
– Оу, – сказал Лукас, пока неугомонные школьники бросали на нас любопытные взгляды. – Я хотел узнать, позволишь ли ты… проводить тебя до класса.
Это была ложь. Когда он пытается врать, то всегда трогает свои очки. Но то, что Лукас вдруг испугался, еще не означало, что он больше не осмелится задать свой вопрос.
– А ты не опоздаешь?
– Просто позволь мне отнести твой рюкзак.
Не дожидаясь официального ответа, Лукас моментально нацепил на себя кепку и помчался вниз по лестнице в спортзал, где оставил Шарлотту. Если я хотела спасти себя от влюбленности в парня, которого все-таки не смогу заполучить, мне придется найти способ узнать об их отношениях. Немедленно.
Я дал себе слово, что к концу недели семья Стефани покинет поместье.
Гнев вернется в свой подвал, таинственная маска растворится в эфире, а я вернусь к своей работе. Больше не было бы нужды беспокоиться об Армандах, и примерно через год Стефани стала бы казаться мне такой же нереальной, как лето в моей «Молдавии».
В поисках безмолвного подтверждения своим словам, я осмотрел пустую гостиную, прожженную беспощадным течением времени.
На стороне Армандов ни один ковер из восточных тканей не смягчил мою походку. Пожелтевшие обои отслаивались от стен, словно омертвевшая кожа. Все вокруг покрывал тонкий слой грязи с торчащими из-под него древесными опилками.
Обогнув деревянные ко́злы для пилки, поддерживающие прерванную работу мистера Арманда, я снова зашагал на верхний этаж к каминной полке, куда более двух часов назад поставил фигурку ангела, принадлежащую Стефани. Ее размещение там, где раньше стояли часы моего отца, было частью моего хитроумного плана.
Однако я не ожидал, что мне придется ждать так долго.
Стефани. Где ты?
Я развернулся к пианино и мысленно вздохнул.
– Мой старый друг, – обратился я к накрытому чехлом инструменту. – Теперь мы зеркальное отражение друг друга.
Я немного побродил возле него и дотронулся до окутанных тканью клавиш.
Обычно, когда я пытался сыграть мелодию, мой разум не мог соединить ноты воедино. Прошлой ночью, однако, впервые после наложения проклятия, я смог достичь чего-то большего, чем сыграть погребальную песню из одной ноты. Конечно, я играл с помощью другого человека, да еще и во сне. И это уже не говоря о том, что результат был таким же поразительным, как и тревожным, потому что вместо звука или музыки мои пальцы, используя пальцы Стефани, произвели нечто вроде… душераздирающего вопля. Хоть сам звук и был ужасным, все равно это была единственная музыка, которую я мог сыграть.
По крайней мере, без сердца.
Один раз или два в качестве эксперимента я осмелился имплантировать себе чужое сердце, заменив им вырванное.
Сначала мои эксперименты удавались, но в итоге заканчивались крахом. В один момент я решил, что больше не стану искать замену своему сердцу. Не сейчас, когда часы моего отца сломались… во время моего последнего эксперимента.
