Я убрал руку от пианино и кончиками пальцев провел по опустошенной груди. Но, когда я остановился и крепко сжал ткань рубашки, то на мгновение мне показалось, что я все еще чувствую невыносимую боль после инцидента с часами.
– Она опаздывает, – обратился я к пианино.
По вторникам Стефани после школы занималась стиркой.
В прошлый раз она пришла домой поздно вечером – к чаепитию. Однако часы уже пробили половину шестого, а это означало, что она, вероятно, нашла себе еще одно увлекательное занятие.
Я сразу же подумал о том парне. Безусловно, сегодня днем они встретились. Возможно, она и сейчас с ним.
С раздражением я сорвал с пианино чехол. Тяжелая ткань упала, образовав лужу у моих ног и обнажив карикатуру под ней.
Ужасное, сломленное и опустошенное чудовище ревело на меня в своем безмолвным страдании.
Я повернулся к нему спиной и изо всех сил старался подавить свою ярость, возникшую от осознания, что мои тщательно продуманные планы из всех живых существ могло подорвать именно оно. В конце концов, я потратил слишком много усилий на разработку этой тактики, в том числе и на эвакуацию из дома. Однако вскоре мистер Арманд вернется с поручения, к которому я также привлек Чарли. Если бы Стефани пришла сразу после этого, все мои усилия оказались бы напрасными. И, если судить по все более неустойчивому поведению моих обличий, время, которое я так привык иметь в избытке, уже было на исходе.
Время.
По привычке я взглянул на каминную полку, где стоял ангел Стефани.
И тогда меня охватили самые безумные идеи.
В тот момент мне не хотелось ничего, кроме как вернуть ангела туда, откуда я его забрал. Я хотел сделать это, чтобы Стефани прожила еще один мирный день, сомневалась в существовании жуткого монстра и чтобы я в образе Эрика скоротал в ее компании еще одну прекрасную ночь.
Я настолько сильно желал этого, что после недолгих раздумий уже был готов схватить ангела и вернуть его на свое место, уничтожив свою ловушку. И, откровенно говоря, я бы так и поступил, если бы звон ключей, сопровождаемый скрипом входной двери, не оповестил меня о прибытии одного из обитателей дома.
Прислушиваясь к этому звуку, я замер, ожидая услышать голос Чарли, который сообщит о том, что она и отец вернулись домой.
Но вместо этого раздался другой голос.
– Папа, – крикнула Стефани, заставив меня обернуться. – Чарли?
Дом шепотом взревел на меня, и, вместо того, чтобы войти, я уставилась на пустую лестницу, сжимая в руках корзину со свежеуложенным постельным бельем.
Все еще завороженная воспоминаниями о последнем сне с Эриком, я, желая возродить в этом месте жизнь, выбрала дюжину роз в магазине «Сноуфайр», который нашла рядом с прачечной. Внутри они были ярко-красными, а снаружи белыми, как первый снег.
То, что у нас не получилось восстановить оранжерею, еще не означало, что у нас не могло быть роз.
Цветы в пластиковой упаковке лежали на чистых простынях, а их чудесный аромат смешивался с запахом моющего средства, свежих опилок и клея для обоев, которому было уже миллион лет.
Прошлой ночью отец содрал как можно больше старых обоев в гостиной, оставив на сегодня самые трудные участки. Вообще, я должна была слышать, как он соскребает обои, но его как будто не было дома.
Обернувшись спиной к открытой двери, я ждала, пока свершится чудо и я пойму, почему папиного красного пикапа нет на подъездной дорожке.
Все-таки хорошо, что мне не пришлось объяснять ему свое опоздание. Иначе компания юных охотников за паранормальным и мороженое в компании Лукаса разрушили бы мою жизнь.
С другой стороны, насколько мне было приятно смотреть на то, как Лукас бежит по коридору, заметив меня по пути на урок американской литературы? Ответ: очень.
Тем не менее, я не хотела, чтобы мой отец делал о наших отношениях поспешные выводы. По крайней мере, до тех пор, пока я сама ничего не решу.
Папы нет дома? Это официально ознаменовало мое первое пребывание в доме в одиночестве.
Обычно это было поводом для празднования: послушать громкую музыку, понежиться в ванне или почитать книгу.
Однако из-за сновидений с Эриком дом уже не казался таким пустым, как раньше.
Я отрицательно покачала головой, потому что с моей стороны было очень глупо слоняться по фойе своего собственного дома, прислушиваясь к тому, что не может существовать.
Пинком захлопнув дверь, я сунула корзину с бельем под мышку и направилась на кухню. Но, проходя мимо гостиной, что-то остановило меня, и я заглянула внутрь.
Хоть мой взгляд сначала и остановился на открытом пианино, но затем он сразу же переместился на каминную полку.
К моей статуэтке ангела.
Я бросила корзину с бельем на ближайшее кресло, которому было уже сто лет, и, сняв ремешок сумки, уронила ее на пол. Через секунду я уже стояла у камина и смотрела на своего ангела.
Такое ощущение, что моя статуэтка перемещается по дому сама по себе.
