И, почувствовав, что я был слишком близко, Растин пошел на то, чего никогда бы не сделал раньше. Он осторожно приблизился, и теперь нас разделяла всего пара миллиметров. Затем ясновидящий положил свою теплую и тяжелую ладонь на мое обессилевшее плечо. И вдруг он совершил нечто более удивительное. Подступившись еще ближе, он сжал мои торчащие кости, окончательно обескуражив меня, и, воспользовавшись своими новыми силами, подарил ощущение физического пребывания рядом со мной, словно я вовсе не был одинок.
– Я в деле. – Когда мы согласились взять на себя ответственность за происходящее, между нами воцарилась тишина. Ответственность.
Возможно, я погорячился, когда описал наше взаимопонимание этим словом. Что там говорилось в старой поговорке о враге моего врага?
Хоть мы с Растином и не были друзьями, он был для меня самым близким человеком в жизни.
По крайней мере, до появления Стефани…
– Когда ты сможешь сюда вернуться? – спросил я и запаниковал от того, что наш единственный план мог услышать тот, кто все время находился рядом во время наших полуночных откровений.
Скажем… я сам.
– Сейчас я слишком далеко отсюда, – сказал Растин. – Примерно за полмира. Но приеду при первой же возможности.
Внезапно меня охватило невероятное чувство облегчения. Однако я не мог найти в себе смелость его отблагодарить, опасаясь, что тем самым испорчу план, созданный совместными усилиями. Тот, что уничтожит меня, но спасет ее.
– Эрик, – Растин коснулся моего плеча, пытаясь снова привлечь мое внимание.
– Что? – огрызнулся я, когда услышал свое настоящее имя. Возможно, я опять стал Эриком, а может, им меня сделала Стефани.
– Ты, наверное, догадываешься, что тебе нужно для того, чтобы наш план сработал…
– Сердце, – договорил я за него.
Я знал это, но надеялся, что он не заставит меня имплантировать сердце.
– Но не сейчас, – ответил я. – Пока ты не вернешься сюда, я не могу рисковать.
Особенно под одной крышей с семьей Стефани.
– Без него ты рискуешь сильнее.
Он был прав.
Но ошибался.
Если я возьму это сердце, мой дух окрепнет, а его частички лишатся всех масок былого могущества. Гнев больше не сможет управлять мною. Конечно, если мое сердце вдруг не разобьется. В противном случае, я потеряю контроль над своими действиями. Так или иначе, соглашаться на такую авантюру было слишком опасно.
– Если ты сделаешь это сейчас, то мы выиграем немного времени, – убеждал меня Растин. – Нам нужно время. Для изгнания мне понадобится одна вещица, которую очень непросто отыскать. Да ты и сам сказал, что, возможно, еще недолго проходишь в этой маске, после чего все станет иначе, потому что тебя найдет другая. Думаешь, ее влиянию ты будешь подчиняться так же самозабвенно?
– Я… – Я просто сказал правду. Однако совершенно безумную. – Ничего не могу обещать.
– И не нужно, – сказал Растин, отступая на два шага от меня и медленно угасая. – Если она действительно тебе небезразлична, ты это сделаешь.
После этого он скрылся, оставив меня наедине со своими мыслями.
Или в полном одиночестве.
Мое внимание привлекло назойливое шуршание бумаги, похожее на зловещий шепот, и я открыла глаза.
Беглым взглядом окинув цифровые часы, я поняла, что почти всю ночь мне снился Эрик. Но Чарли, кажется, не спала.
Отвернувшись от меня, она присела на полу и открыла банку с разноцветными мелками.
При свете ночника, который я поставила в свою комнату, Чарли очень напористо раскрашивала какой-то рисунок, который я никак не могла разглядеть.
На мгновение я зажмурилась, словно пытаясь уместить час в одну секунду. Затем медленно наклонилась вперед, чтобы рассмотреть рисунок Чарли, и замерла при виде картинки чудовищно багрового цвета на белом листе.
– Чарли, что это такое?
Она перестала чиркать свои каракули и взглянула на меня, указав на дверь шкафа. Она была открыта. Достаточно широко.
Но когда мы засыпали, я точно помню, что закрыла ее.
– Ты… ты это видела? – спросила я. – Эта штука на твоем рисунке. Она вылезла из шкафа?
– Нет, – ответила Чарли. – Он сказал, что пока не может перейти на нашу сторону.
На нашу сторону? Пока что?
От этой фразы все мое тело покрылось льдом.
– Это Зедок?
– Он так представился, – пожав плечами, ответила Чарли, и ее безразличие было самой неприятной частью случившегося.
Я кивнула, но мой затуманенный рассудок неустанно пытался преобразовать ее слова во что-то более осмысленное и адекватное. Впрочем, как и слова Эрика, которые я все еще старалась осознать.
– Мне казалось, или ты говорила, что видела его раньше? – настаивала я.
– Да, – подтвердила Чарли. – Но в прошлый раз у него было обычное лицо, а не скелет.
Сбросив с себя одеяло, я соскочила с кровати и быстро закрыла дверцу шкафа, а затем, прислонившись к ней спиной, недовольно взглянула на рисунок Чарли.
– И сколько вы с ним разговаривали? – спросила я ее. – Что еще он тебе сказал?
