– Эрик… – Я попыталась притянуть его к себе, но он продолжил свое отступление, превращая обратно в ничто покрытые зеленью окна, стены из виноградных лоз, мощенный булыжником пол, розы и вместе с ними их аромат.
– Подожди, – выпалила я, еще сильнее сжимая его ладонь, которая растворилась, как серый дым. – Пожалуйста…
Но было уже слишком поздно. Он ушел, оставив меня в кромешной темноте, разинувшей свою пасть и поглотившей все вокруг.
Невыносимая боль эхом отозвалась в моей груди, загадочно резонируя оттуда, где должно было биться призрачное сердце. И спустя несколько секунд после того, как сон со Стефани оборвался, мой злой дух будто бы поглотила бездонная черная дыра.
Я осторожно поднялся с кресла, но, почувствовав дикую слабость, пошатываясь, подошел к пианино, к которому прислонился для опоры. Клавиши в ответ издали звонкое противное бренчание.
Боже мой. Что… это было? Подняв ту самую дрожащую руку, которую Стефани сжимала во сне, я схватился за свой жилет и сжал его бархатистую ткань в кулак, как будто это могло спасти меня от гигантского взрыва, который в любой момент мог превратить мою призрачную душу в угасающую звезду.
Вот бы мне повезло. И ей.
Стиснув зубы, я снова встал.
Тут меня обуяла невыразимая тоска, которая, как мне показалось, была моим наказанием.
Даже сам Люцифер никогда бы не осмелился сделать то, что сотворил я, прикоснувшись к мягким губам самого святого ангела.
Еще мгновение, и я бы совершил немыслимое.
Как я позволил этому случиться?
Меня захлестнула злость, заставив столкнуть одиноко стоящую лампу с закрытой крышки пианино, и она разбилась с ужасным грохотом. Но осознание того, что окружающее меня пространство не понесет никакого ущерба, только разжигало мою ярость.
Затем я споткнулся о каминную полку, которую легким взмахом руки очистил от повалившихся на пол артефактов, главными среди которых были старинные часы моего отца. Сколько раз я уже пытался разбить их, лишь бы избавиться от мерзкого беспрерывного тиканья?
Стефани. Как теперь спасти ее сердце, когда его жизнь угодила в плен моей разбитой души?
Невыносимая боль утихла, когда я понял, что был не один.
Ко мне пришел гость, но это была не маска. На этот раз мне действительно хотели составить компанию.
Как я мог не почувствовать его присутствие, как только он впервые вторгся в мои владения? Безусловно, при ином раскладе наша встреча со Стефани была бы невозможна.
– И сколько ты уже здесь? – спросил я.
– Достаточно долго, – сказал таинственный мужчина.
– Кажется, я приказал тебе никогда не возвращаться.
– Да, – ответил он. – Но я согласился не приходить, если у меня не будет веской причины.
– Вообще-то, ты и без особых причин сюда являлся.
Так. Он знал об Армандах. Я планировал, что к тому времени, когда он получит сведения о семье Стефани, Арманды уже будут в другом месте. И, хоть мне безумно хотелось спросить у него, как он так быстро узнал правду, я сдержался. Что, если его ответ, каким бы он ни был, не играл никакой роли?
Снова овладев собой, хоть и с чуточкой дрожи, я обернулся и посмотрел ему в глаза.
С необыкновенным гостеприимством по отношению к самому себе, он усадил себя на шезлонг, и, хоть мне и было неприятно осознавать, что он отметил мою оплошность, я с удовольствием смотрел на его дрожащие руки. Страх в его глазах больше всего на свете кричал о том, что он был невиновен в моем нападении.
Этот живой человек был никем иным, как известным на всю округу медиумом Растином Ширази. Прошло уже шесть лет с тех пор, как мы впервые встретились и запомнили друг друга навсегда. Ведь ничто не сближает так сильно, как смертельный поединок.
– Тебе лучше уйти, – сказал я. – Когда ты здесь, страдаем мы оба.
– И все же ты не хуже меня осведомлен о том, – сказал Растин, – что на самом деле меня здесь нет.
– И правда, – презрительно пробормотал я. Я ненавидел его за упрямство и дурную привычку нарушать мой покой, когда его высочеству заблагорассудится. Но больше всего я ненавидел Растина за противоречивую радость, которую испытывал при виде его надоедливого лица. – Полагаю, что здесь только я.
Это резкое заявление было проверкой его знаний обо мне.
– Да, только небольшая ремарка – сейчас тебя здесь нет и быть не может.
– Серьезно?
– Эрик…
– Не стоит, – перебил я его, чтобы лишний раз не слышать своего настоящего имени, которое успешно сменил на псевдоним и отныне причинил людям столько зла, что сейчас расплачиваюсь за него собственной жизнью. А теперь Растин был в шаге от того, чтобы причинить мне адскую боль, произнеся старое имя и тем самым попадая в смертельную ловушку.
– Я знаю, что здесь кто-то живет, – решительно сказал Растин. – И как тебе вообще пришло в голову, что я просто закрою на это глаза и позволю тебе и дальше доводить обитателей поместья до холодных мурашек?
– Ну, это, конечно, сложный вопрос, – парировал я. – Наверное, можно было не лезть не в свое дело?
– Учитывая обстоятельства, – ответил он таким поучительным и снисходительным тоном, будто я его маленький сынок, – боюсь, ты и есть мое дело.
