Было очевидно, что я выберу именно розу, потому что только она помогала мне бороться с обстоятельствами. А когда прошлой ночью я явился к Стефани во сне, нас окутывал пьянящий аромат роз, запечатлевающий наши чудные мгновения, которые я украл вместе с ней.
– Да, – хмыкнула Зависть, – но он был в шаге от того, чтобы украсть не моменты, а их обладательницу.
– А она не особо сопротивлялась, – возмутилась Злоба.
– Представляешь, что она сделает, когда узнает всю правду?
– Имеешь в виду, что произойдет, когда ее поцелует единственный настоящий монстр среди нас?
Затем женские голоса растворились в мерзком хихиканье, а я был слишком обременен своим решением, чтобы выяснять с ними отношения.
Роза. Каким-то чудом она осталась в живых, даже после того, как я прикоснулся к ней, и, что важнее, она не завяла, когда оказалась в моем мире.
На моей стороне «Молдавии» ничего не осталось. Ничего, кроме мотыльков, которые были обречены на вечные скитания вокруг поместья вместе со мной. Ничего, до этого момента.
Если бы она только могла жить здесь.
– Он думает об опасных вещах, – прошептала Злоба Зависти. И она, конечно же, была права.
Казалось, что даже маска Доблести не защищала меня от любовных чувств. Даже сейчас я скучал по ней. Жаждал ее. Хотел услышать, как ее сладкие губы шепчут на ухо мое имя.
Я так сильно утонул в ее глазах, что не успел сказать кое-что очень важное. Тем не менее, маска Доблести подарила мне немного утешения, потому что только с ней мне хватило смелости просить Растина о помощи.
Вот почему мне нужно было имплантировать сердце. Нет, розу.
Если Растин еще раз попробует выдвинуть свою теорию про сердце, это меня освободит. Согласно его плану, частички моей души сосредоточатся в одном месте и станут единым целым. Но сейчас мне было скверно. И вообще, зачем так рисковать? Вдруг Растин ошибся? Может быть, мне лучше подождать его приезда таким, как есть? Опустошенным и разбитым?
Сердца не предназначены для обуздания души, к тому же их всегда отдавали, а не забирали. В результате маски, которые на это время замолчали, вышли из спячки, чтобы обрушиться на меня дождем в стремлении отомстить. И чтобы завладеть…
Эта роза. Сможет ли ее имплантация усыпить Гнев до тех пор, пока не вернется Растин? Он сказал, что уже скоро вернется… но когда? Что, если он опоздает?
А если он все-таки окажется прав?
Что, если Гнев или какая-нибудь другая маска подчинит меня себе?
В конце концов, нам всем нужно одно и то же. Однако нельзя исключать, что одна из масок доберется до нее быстрее. Возьми ее.
Тогда она меня возненавидит. Я быстро схватил розу.
– Не надо, – предупредила Зависть.
– Помнишь, как ты поплатился в прошлый раз? – прошипела Злоба.
Твердо решив не поддаваться их предупреждениям и своим мучительным сомнениям, я ухватился за пуговицы своего жилета.
– Он действительно собирается это сделать! – воскликнула Зависть своим пронзительным голосом, запаниковав сильнее меня. – Я же говорила тебе! Я тебе говорила!
– Боль, – сказала Злоба. – На этот раз будет гораздо больнее…
Я вцепился в розу и сорвал со стебля распустившийся цветок.
– Он завянет, – сказала Зависть.
Распахнув жилет, я остановился и расстегнул белую рубашку Доблести.
И заколебался. Зависть была права.
Мое сердце. Оно разобьется. Как и все остальные. Возможно, на этот раз оно умрет, как только я его вставлю, потому что Стефани нет рядом. И быть не могло.
Неужели в глубине души я не осознавал, что мне было больно из-за этого?
Но Доблесть. Могла ли она защитить Стефани, не имея сердца? А Эрик? Прошлой ночью он был силен. В том числе для того, чтобы помешать нашему поцелую, который и был моей гибелью.
Обхватив розу обеими руками, я безжалостно ее раздавил. Потому что решил, что Доблесть и так достаточно сильна. Как и я сам.
Сейчас мы обязаны быть сильными.
Я не планировала идти на танцы. Правда, у меня и в мыслях не было приходить на это мероприятие, но отец не оставил мне выбора. И сейчас, припарковавшись возле черного «Дарта» Лукаса, я ни капельки не пожалела.
В этом были свои плюсы. Например, в обмен на то, что я согласилась «убраться из этого чертового дома», папа пообещал отвести Чарли в детскую пиццерию «Чак и Чиз», поэтому на какое-то время я успокоилась.
Кроме того, я надеялась встретиться с Лукасом. Вчера и позавчера мы виделись во время школьного обеда, но лишь на пару минут, так как они с Шарлоттой снова репетировали, и я решила остаться в стороне, чтобы не мешать им готовиться к конкурсу. Однако сегодня я соскучилась так сильно, что весь день думала только о нем, но по-прежнему сопротивляясь желанию отправить ему сообщение, потому что Лукас готовился к грядущему вечеру. Нервничал ли он из-за предстоящих соревнований? Ну, учитывая, что охота на привидений в особняках, где уже погибло несколько человек, было его любимым хобби, думаю, нет.
