– Подожди-ка, – перебила его Шарлотта. – Фальшивое сердце излечивало его душу? В самом начале ты сказал, что душа Эрика застряла здесь якобы из-за того, что была разбита. Вот вам и ответ. Именно это мы и должны исправить.
Именно тогда Растин открыл нам секрет, как Шарлотта узнала про его план и как он уже тысячу раз выдвигал его на рассмотрение Эрику. Осколки его души предстояло собрать воедино.
Но Эрик всегда отказывался. По крайней мере, до последнего визита Растина, который был спровоцирован моим электронным письмом.
– Он не просто согласился, – сказал Растин. – Этот ритуал был его идеей.
Эта часть его истории мне не понравилась, потому что она перекликалась с тем, что рассказывала об Эрике сама Стефани, которая встретила его на «другой стороне» своего дома после вечера танцев. И еще потому, что она была совершенно права насчет него, когда сказала, что он о ней заботился и хотел защитить. Но сейчас, когда моя ненависть перешла все границы и, заполняя каждую клеточку моего тела, поставила передо мной четкую цель, это было совсем некстати.
– Все сводится к этому, да? – спросил я. – Ему нужно сердце.
– Это лишь крошечная часть того, что должно случиться, чтобы у нас был хоть какой-то шанс на успех, – ответил Растин.
– Думаю, тебе придется снова провести сеанс экзорцизма, – предположил Патрик.
– На этот раз ритуал очищения, – поправил Растин.
– Угу, – сказал Уэс, – может, я и дурак, но не думаю, что на кровавого Носферату подействовало бы хоть что-то из этого.
– И ему достанется, – уверенным голосом сказала Шарлотта.
Внезапно Растин затих.
– Что? – спросил я. – Ты что-то недоговариваешь.
– Он об этом не знает, – прошептал медиум. – Вообще-то, об этом не знает никто. Но мне кажется, что внутри себя я вынашиваю… осколок его души. Маску, которую я случайно поглотил во время того сеанса экзорцизма.
После этого невероятного откровения в комнате воцарилась гробовая тишина. Нам всем требовалось время. Как килотоннам пыли, чтобы осесть на поверхности земли после взрыва водородной бомбы.
– Надеюсь, – голос Растина прорезался из мертвой тишины, – что именно эту маску я и ношу. Слегка иронично, но теперь мне кажется, что частичка его надежды стала нашей. Ибо благодаря ей я и попал в другой мир.
– Это маска мотылька, – подметил я. – Та самая маска из документального фильма.
Растин кивнул. Но потом он сказал то, что изменило все.
– Возможно, то, что связывает меня с Эриком, откроет портал в его «Молдавию».
В этот момент возразили все… кроме меня.
– Я пойду с тобой, – вызвался я. И, хоть я и произнес это шепотом, все ребята услышали меня предельно четко.
В ту же секунду Патрик, Уэс и Шарлотта дружно замолчали, вместе с Растином окинув меня ошеломленным взглядом.
– Духи уходят в иной мир, когда открывается портал, – сказал Растин. – Тем не менее, их сопровождение в загробную жизнь потребует огромных усилий и всех экстрасенсорных способностей, которыми я обладаю. Даже в случае с безобидным духом. А это означает, что как только мы окажемся на стороне Эрика – если осколок его души, который попал в меня, действительно откроет нам портал в его измерение, – когда придет время, я буду полностью поглощен этой задачей. Откровенно говоря, я опоздал на встречу к Эрику только потому, что не смог убедить своего друга выполнить самую ужасную часть ритуала, на которую ни Эрик, ни я не были способны.
– Тебе нужен кто-то, кто разрушит его сердце, – сказал я.
– Именно, – положительно кивнул Растин, чем вызвал вторую волну серьезных возражений от моих друзей.
Именно в этот момент Растин начал собирать все необходимое, заверив нас, что у него есть план. И завтра его уже можно будет воплощать в жизнь. Но не раньше.
Вскоре после этого наш разговор подошел к концу, и Растин рассказал нам о том, что будет происходить завтра.
Всю ночь я думал о нашем собрании и, будучи уверенным в том, что Шарлотта тоже не спит, решил ей позвонить. Но только лишь для того, чтобы узнать, поедет она со мной и Растином или нет. И вообще, как я могу обвинять кого-то из них, что на этот раз они отказались участвовать в моем безумии?
А Эрик. Что я буду делать, когда его увижу? А я точно его увижу, потому что однажды у меня уже получилось. Тот небольшой кусочек движущейся тьмы, который я заметил через приоткрытую дверь подвала.
Меня затошнило при мысли о нашей встрече лицом к лицу.
Лицом к маске.
Я вскочил с кровати и бросился к своему шкафу, вытаскивая фотоаппарат, который брал к Стефани в тот день, когда впервые посетил «Молдавию». Пролистывая снимки, в какой-то момент я добрался до фотографий пустого коридора. По крайней мере, мне так показалось.
Однажды я уже просматривал эти снимки и не обнаружил ничего необычного. Трясущимися руками я нажал кнопку «дальше».
Ничего. Ничего. Ничего. И тут…
В середине снимка, освещенного вспышкой – на заднем фоне затемненного холла, прямо возле комнаты Стефани, на меня смотрело расплывчатое лицо из потустороннего мира, по росту напоминающее юношу средних лет.
