На улице уже стемнело, и темная ночь окутала дом семейства Чейни, погрузив его в гробовую тишину.
Больше не в силах сопротивляться своему внезапному порыву, я схватил сотовый телефон с прикроватной тумбочки, ввел пароль и открыл галерею. Листая многочисленные фотографии, я добрался до нашего совместного со Стефани снимка, который Патрик сделал в вечер танцев.
Прислонившись к машине, я обнял ее за плечи, и мы оба расплылись в искренней улыбке. Однако той ночью в ее взгляде было что-то, чего я, к сожалению, не заметил. Ее обворожительную улыбку затмевала отстраненность и некое волнение. Что еще я упустил? До этой секунды я даже не задумывался об этом.
Где-то по пути к сегодняшнему дню я отвлекся.
Когда в твоей жизни появляется такая чудесная девушка, как Стефани, становится сложно думать о чем-то еще.
И на том танцевальном вечере для полного счастья мне было достаточно просто держать ее за руку. А потом наши губы слились в жарком поцелуе, который был настолько страстным, что я хотел ее все больше и больше. Однако до сегодняшнего дня я стеснялся об этом сказать.
Что она делает сейчас? Все ли с ней в порядке? Думает ли она обо мне, как я о ней?
Вдруг я почувствовал, будто мою грудь придавило цементным блоком. Такую невыносимую вину я ощутил в эту секунду. Что, если она все же меня вспоминала? И если так, то она наверняка задавалась вопросом, почему я до сих пор за ней не пришел? А вдруг она решила, что я о ней забыл?
Гневно отбросив мобильник на незаправленную постель, я пристально вгляделся в вентилятор и принялся рассматривать тени, которые его вращающиеся лопасти отбрасывали на белый натяжной потолок. И в эту минуту я почувствовал, что во мне произошел какой-то сдвиг.
От всеобъемлющей любви до непримиримой ненависти. К Эрику.
Растин сказал, что призрак забрал Стефани, потому что испытывал к ней любовные чувства.
Но это было не самое ужасное.
Хотя, может, и было. Для меня.
Все происходящее казалось мне настоящим безумием. Однако именно это произошло и со мной тоже. Но как…
Что ж, это остается загадкой.
Стефани не раз делилась со мной своими сновидениями, которые повторялись каждую ночь, но никогда не рассказывала о них в подробностях. Кроме того, что большую часть времени Эрик пытался предупредить ее о другом призраке – Зедоке.
Оказалось, мое суждение о том, что Эрик лишь старался уберечь Стефани от истинного зла, было ошибочным.
Но в каком-то смысле я все же был прав.
Если бы мне только хватило терпения, чтобы погрузиться немного глубже в ее рассказы об Эрике, окружить ее заботой и теплом до тех пор, пока она не осмелилась бы доверить мне все свои секреты, я бы смог ей помочь.
Но я этого не сделал, и теперь Стефани оставалась в другом измерении.
В ловушке.
Для меня было совершенно неважно, что об этом думал Растин и другие члены команды. Эрик украл Стефани точно не из-за того, что безудержно ее любил.
Даже если он был обычным человеком, на которого наложили проклятье и обрекли на вечные скитания по «Молдавии» в теле призрака, это не было оправданием для его ужасных поступков. Эрик был чудовищем. А это могло означать лишь одно – с ним пора покончить.
К этому времени я уже решил, что все сделаю сам. Судя по рассказам Растина о том, как можно уничтожить Эрика, у нас не было другого варианта.
По его словам, то жуткое предание об Обществе людей-мотыльков и вскрытии мумии было правдой. Невзирая на то, что Эрик навлек на себя гнев заколотого в гробу жреца, случайно пробудив его от вечного сна, ему все же удалось забрать его могущественную силу себе. Эта власть наделила его способностью, благодаря которой что-то, что было ему нужно, могло возникнуть из пустоты. Кроме этого, Эрик обладал и другими опасными экстрасенсорными способностями. Например, он мог проникать в сновидения тех, кто ступил на территорию «Молдавии», и манипулировать их действиями.
К счастью, его злая магия действовала только в пределах проклятого дома.
После лакомого кусочка невероятной легенды Патрик поспешил уточнить информацию о Джо Боке. И тут, снова ввергнув нас в состояние шока, Растин отметил, что Эрик не был виновен в его смерти. Ширази придерживался мнения, что к его гибели причастна другая темная сущность. Однако эта новость почти нас не утешила. Потому что, даже если мы и были в безопасности, все могло измениться, как только мы переступим порог своей реальности.
Растин говорил, что его жажда власти проистекает из необузданного стремления изменить свою жизнь и распоряжаться судьбой так, как он того захочет.
Когда Эрик появился на свет, его родители сразу же определили его будущее и решили, что он станет врачом. А незадолго до своей смерти его поставили перед выбором жениться на одной из двух богатых дебютанток, ни в одну из которых он не был влюблен и не испытывал ни малейшей симпатии.
Однако уже с раннего детства все заметили его выдающийся талант к игре на пианино и жажду постигнуть тайну блаженных мелодий.
