Первое время Люба смотрела на появившегося в их доме окружения снастороженным любопытством. Ей было тяжело видеть, как он жадно ел ибеспробудно спал. Марфа только вздыхала: «Ох, батюшки, как же отощалчеловек!» Но дни шли за днями, и вместе с ними росла привязанностьЗерновых к постояльцу. Коленька часто докучал ему расспросами о войне, отом, как тот дрался с фашистами. И бывший окруженец терпеливо иобстоятельно отвечал на все вопросы мальчика.
Когда же его рассказ казался Коленьке особенно увлекательным,мальчонка вдруг азартно и гордо заявлял:
— А папа мой тоже воюет. Вы его там нигде не встречали?
— Сынка, Кузьма Иванович уже говорил, не видел он папу, — сказалаМарфа. — Не надо его беспокоить.
— А может, он просто забыл, — не отступал Коленька.
— Нет, Коля, правда не встречал, — ответил Кузьма Иванович.
Ему, лейтенанту Васильеву, действительно не доводилось воевать вместес Зерновым. После прибытия маршевой роты на фронт, Васильева, как среднегокомандира, направили в распоряжение штаба дивизии. Тем же днем он принялпотрепанную в боях стрелковую роту. А через несколько дней, отражаяочередную атаку фашистских танков, Васильев разрывом тяжелого снаряда былнаполовину засыпан землей в развороченной траншее. Его выручили двоелегкораненых бойцов из роты. Потом они вместе пытались пробиться изокружения, нарвались на немецкую засаду и едва не угодили в лапы фашистов.После одной из ночных стычек окруженцев с врагом Васильев потерял из видадрузей и решил самостоятельно искать партизан. Так он попал в роднуюдеревню Игната Зернова...
Настали осенние холода. А дом Марфы стал для Кузьмы Ивановича родным.Он быстро окреп, заметно поправился. С партизанами ему все еще неудавалось связаться, и от этого сердце его ныло, докучливые думы не давалипокоя. «Кто же я теперь: воин или пленник? Да и живу на чужих харчах...»
Тревожила его и судьба собственной семьи. Фронт придвинулся кстолице, перешагнул рубеж родного поселка. «Может быть, и жена, так же каки Марфа, очутилась в тылу врага?» — спрашивал порой он себя.
Незавидная судьба окруженца свела его с бойцом Горбуновым, которогоприютила семья Хромовых. Сергей Горбунов быстро сдружился с ВикторомХромовым, и тот однажды признался, что хранит в тайнике радиоприемник.Скоро поздними вечерами они стали вместе слушать сводки о положении нафронтах. Виктор рассказал о боях на подступах к столице Любе, Люба —Кузьме Ивановичу. С этого все и началось.
Любе нравилось, что Кузьма Иванович подружился с Виктором ипостояльцем Хромовых — Сергеем Горбуновым. Однако их встречи, а затем инеоднократные исчезновения из деревни вызывали у нее чувство беспокойства.Раз, после одной из таких встреч, Виктор исчез на несколько дней. Вместе сним ушла из деревни и Валя Скобцова. Люба заволновалась: «Куда же он ушел?Зачем? Ничего не сказал, да еще вместе с Валей. И что она так увиваетсявозле него?..» А тут еще ветреная подружка Нонна подлила масла в огонь:«Ты, Люба, хочешь верь, хочешь нет, а Валюшка просто без ума от Вити. Тысебе представить не можешь, как он ей нравится! Правда, она скрытная, изнее слова не вытянешь. Не показывает и вида, только случайно однажды мнепроговорилась: «Нравится мне Витюшка, хороший он, приятный», так чтоберегись своей соперницы!» — «Ну и пусть себе восхищается им, — снаигранной улыбкой отсветила Люба подружке, — а мне-то что до этого?» Онаулыбалась, а у самой внутри все кипело от досады.
Но вот минуло несколько дней, и Виктор вернулся домой. Люба, забыв освоей обиде, кинулась к нему. Вечерело. Улица была безлюдна. Холодныйветер трепал солому, спускавшуюся с крыши. Люба подошла к дому Хромовых,остановилась возле калитки, а потом вдруг повернулась и пошла прочь; всердце заговорила уязвленная девичья гордость.
— Люба! — увидев ее в окно, закричал Виктор и принялся колотитькулаком по раме. Рама дребезжала, готовая вот-вот рассыпаться на части, ноЛюба удалялась все дальше. Виктор выскочил на крыльцо и крикнул ей вслед:
— Люба!
И лишь тогда, заслышав знакомый голос, она остановилась и сзамиранием в сердце повернулась к нему.
— Сюда, скорей! — нетерпеливо звал он.
Люба ничего не ответила. Несколько секунд она стояла на месте. Потом,поправив полушалок, вернулась к калитке. Не поднимая глаз и будто чувствуяза собой какую-то провинность, тихо спросила:
— Зачем ты меня звал?
— Что с тобой, Люба? — сказал Виктор и открыл перед нею калитку. —Проходи, а то холодно.
Люба прошла в избу.
— Понимаешь, я один, — сказал Виктор. — Мать отправилась в Доронино,вернется только утром. Горбунов у друзей.
— Вот оно что! — с пробудившейся вновь обидой произнесла Люба. —Четыре дня не давал о себе знать. Канул как в воду. А теперь, пожалуйста:«Заходи, Люба, я один!» Никогда от тебя этого не ожидала, — сказала она исхватилась за дверную ручку.
— Люба, ты говоришь глупости. Мне просто очень приятно с тобой, явсегда хочу тебя видеть, и ты это знаешь.
— Ты очень похудел за эти дни. Где ты был?
Виктор взял Любу за руку, крепко пожал ее пальцы.
