О смелом, хладнокровном поведении Игната было доложено «Бате». Воттут-то и встретился Игнат с прославленным командиром. Он вытянулся передним и доложил:
— Товарищ командир, боец Зернов прибыл по вашему приказанию.
«Батя» прищурился, словно что-то соизмеряя в Игнате, и, подойдя кнему, протянул руку.
— Здравствуй, товарищ Зернов! Вон какой ты боевой, любо посмотреть натебя, — с улыбкой сказал он, потом, помолчав, добавил: — Мне докладывали,товарищ Зернов, о твоем храбром и умелом поведении в бою за деревнюКочегаровку.
— Просто мне подвезло, — возразил Игнат, — удачно накрыл фрицев, да ипозиция была подобрана подходящая.
— Правильно избрать себе позицию — это тоже умелые действия, этобойцовская сметка. За мужество и храбрость, проявленные тобой, мыпредставляем тебя к правительственной награде.
Игнат опешил, не зная, что и ответить.
«Батя» задумчиво прошелся взад-вперед по небольшой комнате и,остановившись возле Игната, спросил:
— А родом-то откуда будешь?
— Здешний, товарищ командир, отсюда километров сто пятьдесят до дома,не больше.
— Семья здесь или эвакуирована?
— О семье ничего не знаю.
«Батя» Дружески положил руку на плечо Игната.
— Ну, потерпи немного. Вот управимся кое с какими неотложными делами,и я пошлю тебя в дальнюю разведку... И семью навестишь.
Все лето соединение «Бати» провело в напряженных боях. Противникстарался блокировать партизанский край, расчленить его, а затем по частямуничтожить партизанские бригады. Однако все эти попытки врага кончалисьпровалом. Действия партизан в непосредственной близости от линии фронтабесили фашистов. Они прекрасно понимали, что крупное партизанскоесоединение проводит операции в определенном взаимодействии с советскимивойсками.
В связи со своим успешным продвижением на южном фронте гитлеровцы всеактивнее стали развивать наступление и на партизанские районы. В серединесентября они предприняли новую крупную карательную акцию, бросив в бойпротив партизан несколько тысяч солдат из отборных частей СС, танки,артиллерию, крупные подразделения полицейских сил. Наступление было начатосразу с трех сторон. Между партизанами и фашистами разгорелись жаркие бои.Они не утихали ни днем, ни ночью. Ожесточенные сражения велись за каждыйнаселенный пункт, за каждую высоту, перелесок. Противник нес тяжелыепотери, но, не считаясь с ними, продолжал теснить партизан. Три неделипродолжалась тяжелая схватка с озверевшим, вооруженным до зубовпротивником.
Игнат и его второй номер в составе своего отряда в одном из боевзаняли правофланговую, условно стыковую позицию на изгибе западной и южнойлинии обороны освобожденного района. Эта позиция напоминала острие угла ипо своему положению являлась важным звеном обороны. Проходила она наопушке леса. Всю ночь отряд рыл окопы, укреплял огневые точки.
Утро было безветренное. Притихший лес пестрел желтыми и багряными,синими и бледно-зелеными красками. В оврагах и лощинах, как дым издогорающих костров, курился белый туман. Пахло грибами, прелой травой,глиной. Высоко над лесом недвижно висели изреженные молочно-синеватыеоблака. Далеко на востоке алыми лентами прорезались лучи утренней зари. Заперелеском на взгорье чернело пепелище сожженного села, а среди негонелепой громадой белела высокая колокольня с развороченным куполом. Игнат,чувствуя усталость, опустился на дно траншеи. Кудряш, пригибаясь, поднесохапку буро-зеленой травы и раструсил ее на отвалах глины. Потом сломалнесколько веток кустарника с желтыми и темно-вишневыми листьями ирасставил их вокруг пулемета. Глаза у парня от бессонницы были красные иприпухшие, лицо усталое, помятое. На загорелом коричневом подбородкепробивались редкие, с медным отливом колючие волосы.
— Садись, Ванек, закурим, — предложил ему Игнат. — О чем задумался?
— Да вот смотрю, уж больно хорошее утро, — ответил Кудряш и поправилвыбивающиеся из-под кепки волосы. — Если бы не война, взял бы корзину ипошел за грибами. Люблю лес. Каждое дерево свое обличье имеет, хоть дуб,хоть сосна. И куда ни глянешь, все-то радует глаз.
Игнат невольно поддался настроению младшего товарища:
— А я бы сейчас взял косу да и давай махать. Роса-то какая! Да итравищи вон сколько пропадает.
— А мне бы подойник, да к своим буренушкам, на ферму, — мечтательносказала подошедшая к ним Аксинья.
— А разве плохо рыбачить! — вмешался в разговор сидящий поблизостипожилой партизан с густой бородой. — Теперь самый подходящий момент дляклева. И сом, и шелеспер так и бросаются на насадку, словно послеголодовки. Только успевай вытаскивай. А щуку взять, эта хоть и хищная, норазборчивая, принципиальная, ей что втемяшится: или жрет все подряд, дажежестянку, или упрется, хоть в пасть ей пихай карася, не берет, да и всетут...
Мужик хотел что-то еще сказать, но в этот момент по траншеям и окопамполетела команда:
— Внимание! Противник!
Игнат с Иваном припали к замаскированному пулемету. Далеко откуда-тодоносилось уже знакомое урчанье моторов. Прошло несколько минут, и вдругна поляну из оврага один за другим выползли три танка, сопровождаемыепехотой.
