— Вот гады, снова пустили танки! — выругался Кудряш.
— Сколько же ихней солдатни за танками прет! — с тревогой произнеслаАксинья и, поправив перекинутую через плечо санитарную сумку, приникла ксвоему автомату.
Находясь в отряде, Аксинья настойчиво училась военному делу. Онахорошо стреляла из винтовки, научилась владеть пулеметом, метать гранаты.Потом к военной специальности стрелка-автоматчика добавилась квалификациясанинструктора-медсестры. И все же Аксинья никогда не расставалась савтоматом. Он принадлежал ее постояльцу — немецкому гауптману — и невольнонапоминал о родном доме, о сыне, о тех днях, когда она выхаживала на своихруках Игната.
Расстояние между окопавшимися на опушке леса партизанами инаступающей фашистской цепью продолжало сокращаться: пятьсот, триста,двести метров... И вот по окопам и траншеям от партизана к партизануполетела команда:
— Огонь! Огонь!
Вцепившись в пулемет, Игнат все еще медлил с огнем, выглядывая, гдепокучнее держится фашистская пехота... Танки, на ходу ведя огонь, шлинапролом. И вдруг один из них со скрежетом остановился, выбросил облачкочерного дыма, а затем вспыхнул красноватым пламенем. В тот же момент Игнатнажал гашетку и ударил по цепи фашистов, стараясь отсечь их от двух другихтанков. Огонь его пулемета косил вражеских солдат, затормозил ихпродвижение и наконец прижал плотно к земле. Тогда Игнат ударил поближайшему танку, целясь в смотровую щель. Кудряш, подхватив гранаты,метнул их одну за другой. Они разорвались возле гусениц, не причинив имвреда, и танк, развернувшись, пополз прямо на пулеметное гнездо. В тот жемиг где-то совсем рядом разорвался снаряд. Игната с ног до головы обдалоземлей. По щитку пулемета пробарабанило несколько пуль. Кудряш, оседая,подался назад и свалился на дно траншеи. Игнат со всей силой жал нагашетку, но напрасно: пулемет бездействовал.
— Берегись, Игнат! — почти над самым его ухом крикнула Аксинья. Игнатуспел еще увидеть, как на солнце блеснули отполированные гусеницы и какупали сраженные Аксиньей два солдата. Через мгновенье, под грохот рвущихсяснарядов и рокотанье танкового мотора, стенка траншеи дрогнула и рухнулавниз...
Соединение партизан, в составе нескольких бригад после упорныхоборонительных боев, перешло линию фронта. Через несколько дней короткогоотдыха оно совершило прорыв линии фронта и снова ушло в тыл врага.
Отряд, в котором сражался Зернов, был сильно потрепан. Часть егосостава подалась в глубь леса и ушла от преследования противника. Вэтой-то группе и оказался Игнат Зернов. Вначале его товарищи с чувствомтревоги вспоминали, как немецкий танк сдвинул грунт и заживо накрыл землейИгната и его друзей в траншее. Так бы они и остались лежать в сырой земле,если бы не зоркий глаз их собрата, молодого парня Антона. Обосновавшись водиночном окопе со своим противотанковым ружьем, он видел, как былраздавлен пулемет Игната, как танк перевалил траншею и, войдя в лес,лишился тактического маневра. Здесь-то он и подставил свою бронированнуюутробу под его дуло. Атака фашистов захлебнулась. Разделавшись с танком,Антон бросился на выручку товарищей. Прошли дни. Стихли бои. И вот тут-тов часы досуга друзья, вспоминая былое, частенько подшучивали над Игнатом:
— Ну как, Игнат, побывал на том свете?
— Побывал, на тс я и солдат, — отшучивался он.
— Ну, и как житуха там? — иронизировали друзья.
— Да ничего, вроде подходящая, жаловаться нет оснований.
— А кабаки есть? — спрашивали, усмехаясь, другие.
— А как же, и кабаки, и закусочные.
— А цены как?
— Да что вы, братцы, смеетесь! Какие могут быть цены? Там же всебесплатно, — на полном серьезе отвечал Игнат.
— Вот это да, не жизнь, значит, там, а малина! — потягивая «козьюножку», зубоскалил губастый партизан. — А как на том свете по частиженского пола? Порядок или запрет?
— Вот чего не знаю, того не знаю, — сказал Игнат. — И вообще некогдабыло наводить об этом справки. К тому же с нами была Аксинья. Ну, сампонимаешь, она вроде нас и придерживала. Да и боялся я: проговорится ещепри случае бабе моей, и тогда пиши пропало.
— Не придержи вас, вы ведь и в омут за бабами полезете, —посмеивалась Аксинья.
— Ну, и промахнулся же ты, Игнат! Видно, бес тебя попутал взять ссобой Аксинью Ивановну, — сокрушенно качал головой губастый. — И надо жеподумать, самый главный жизненный вопрос, а ты его и не выяснил. Если бызнал Антон, лучше бы тебя и не откапывал, — под общий дружный смехзаключил балагур...
Глава семнадцатая
