— Поэтому так тщательно мы к ней и готовимся, — ответил комиссар и,немного подумав, добавил: — Захваченный полицай Степан Шумов ничего неутаил, хотя и подлец он порядочный. Размещение немецких солдат, скрытыхпостов — все точно. Я специально сверил его показания с данными нашейагентурной разведки.
— Это, конечно, хорошо. Но все ли мы учли в плане — вот вопрос. Важноне допустить просчета даже в мелочах.
— Давай прикинем все еще раз, прорепетируем возможный ход операции, —предложил Еремин.
Васильев в знак одобрения кивнул и вместе с комиссаром снова принялсяза работу. Они вновь пересчитали плотность огня партизанских групп,расставленных на отдельных участках, сопоставили ее с боевымивозможностями противника, определили места его блокирования, наиболееуязвимые участки. Перепроверили все до мельчайших деталей.
Наступившая ночь была темной и прохладной. Небо закрывали черныетучи. Неведомо откуда налетел порывистый ветер. Шумно трепетала листвадеревьев, шуршал колючий бурьян.
Под покровом темноты партизанский отряд уверенно продвигался вперед.На подходе к селу он залег в лощине. Лейтенант Васильев взглянул насветящийся циферблат часов и, обратившись к комиссару, тихо произнес:
— Сейчас немец откроет огонь.
И действительно, не прошло и двух минут, как из села застрочилпулемет. Четко отплясывающая дробь его раскатывалась далеко вокруг и,подхваченная ветром, замирала в лесу. И так каждый день в целяхпредосторожности фашисты повторяли этот педантичный обстрел местности.
«Еще часок-другой поволнуются, а к утру успокоятся, — подумаллейтенант. — Как и на фронте, ночь их всегда страшит. Утром они болеебеспечны. Этим мы и воспользуемся». Затем он склонился к Еремину и сказал:
— Будем трогаться.
— Подавай команду, — отозвался комиссар.
В третьем часу ночи, разделившись на группы, отряд бесшумно, ссоблюдением всех правил маскировки, вошел в село и занял хорошоразведанные позиции. В четыре часа гитлеровцы произвели последнююпредутреннюю смену караула.
Все их посты остались нетронутыми, кроме одного — в зоне учебногоплаца. Часового здесь сняли холодным оружием. Виктор Хромов быстро натянулна себя заранее подготовленный фашистский мундир, повесил на грудьнемецкий автомат. Недалеко от него разместилась группа минометчиков, и наплацу в учебном блиндаже был установлен станковый пулемет.
Перед рассветом громко запели петухи, промычала корова. Каркая,завозились на деревьях вороны. Темные тучи раздвинулись, порыхлели,обнажив часть бледно-синего неба.
Виктор продолжал медленно прохаживаться из конца в конец площади, неспуская глаз с сельской улицы и открывавшегося его взору здания среднейшколы.
С наступлением рассвета ему уже не требовалось специально показыватьсебя фашистам. Время от времени их одиночные фигуры мелькали возле школы.Они, несомненно, видели его, и он не вызывал у них никаких подозрений.Скоро до слуха его донесся сигнал подъема. Прошло еще пять напряженныхминут, и на площадь перед зданием школы высыпало около двухсот фашистскихсолдат. Они были без мундиров, без головных уборов. Площадь сразу жеогласилась криками чужих команд. Солдаты построились в несколько шеренг.После новых команд они начали маршировать, делать пробежки, смыкались вплотные ряды, то растягивались длинной гусиной цепочкой.
Виктор настороженно наблюдал за врагом. Вот солдаты подняли кверхуруки и поднялись на носки — и вдруг посреди площади взметнулись темныефонтанчики и раздались оглушительные взрывы мин; одновременно гулкозастрочил станковый пулемет, защелкали выстрелы винтовок. Фашисты в паникезаметались на плацу...
Тем временем группа партизан, блокируя вражеский штаб, скрытнорасположилась в большом запущенном саду, примыкавшем к фельдшерскому дому.Этот-то дом и являлся штаб-квартирой шефа карательного отряда майораБломберга. Как только послышались первые разрывы мин, партизаны мгновенносняли часовых, охранявших штаб; в ту же минуту, перемахнув черезштакетник, Борис Простудин метнул в окно дома гранату. Мелькнулаослепительная вспышка, прогрохотал взрыв, задребезжали и посыпались изокон стекла. Вслед за тем в дом ворвались бойцы. Запыхавшийся Бористолкнул одну из дверей и оказался в спальне Бломберга.
Майор уже вскочил с кровати и дрожащими руками пытался натянуть насебя галифе. Увидев молодого партизана, он выхватил из кобуры пистолет,однако Борис опередил его: протрещала короткая очередь из автомата, имайор Бломберг, схватившись за живот, тяжело повалился на пол.
