Стоит ли разгадывать их, теряющих «чистоту на одиннадцатом году, а невинность несколько позже»? Конечно, не стоит. Ни их. Ни поэзию их поэтов. Дегенератам, выкидышам Города, красящим свои губы и пудрящим свои сердца, воспитанным на Кузнецком, играющим своими стеками перед витринами Дациара, – им нужны такая поэзия и такой поэт, который –
В ноябре 1917 г. Моносзон опубликовал небольшой сборник «стихов о мятеже», озаглавленный «Эти дни», с чрезвычайно резкими проклятиями по адресу Октябрьской революции и выпадами против большевиков. Последних поэт именовал «хищной, двуликой выдрой», «дрессированными клоунами» и «жонглерами на канатах идей и увещаний», вызвавшими кровавую бойню, новую революцию – «России мертворожденной дочкой» и т. д. Были в «Этих днях» и такие строки:
Все это вполне соответствовало настроениям, по всей видимости царившим в окружении Моносзона – но зашел он гораздо дальше, например, своего литературного соратника, поэта, прозаика, критика и режиссера В. В. Королевича (1894–1969), демонстративно посвятившего книгу стихов «Сады дофина» (1918) великому князю Дмитрию Павловичу.
В декабре 1917 г. (10 января 1918 г. н. ст.) Моносзон читал в «Кафе поэтов» доклад «Реформа любви». Афиша вечера сообщала: «В разговорах примут участие: Вл. Маяковский, киты мира: Вл. Королевич, Вл. Гольцшмидт и Н. Равич, поэтесса Н. Поплавская и желающие вниматели из пришедших» (ГЛМ).
По версии А. Климова[7], Моносзон читал нечто «по Вейнингеру»; вероятней же, его доклад соответствовал «монологам», описанным в стихотворении «Брови сжаты…»:
«Зачастую на эстраде истерически кликушествовал И. Эренбург, только что выпустивший свою „Молитву о России“, и поочередно выламывались и жеманничали В. Королевич, Моносзон и Гольц-шмидт» – вспоминал Н. Захаров-Мэнский[8].
В январе 1918 г. Моносзон и Королевич организовали кружок молодых поэтов-«нефутуристов», получивший позднее наименование «Зеленое яблоко». Целью кружка было заявлено «издание поэзии, разбор новых книг, самоопределение поэтов. Предполагается издание сборников стихов и публичные выступления»[9]. При этом Моносзон и Королевич заявляли, что «ничего общего с футуризмом не имеют» и стремятся «освободиться от властного ига футуризма»[10].
О деятельности недолго, как видно, просуществовавшего кружка известно из сообщений в прессе. 29 января состоялся доклад Моносзона «Эти дни в поэзии», в феврале – заседания редакционной комиссии (рассмотрены для альманаха стихи А. Амдурского, Ю. Наумова, С. Рексина и М. Щетининой, приняты стихи Г. Вейманса, А. Оленина, Н. Павлович и Г. Янова; в члены кружка приглашены Н. Серпинская и Н. Поплавская). 18 февраля – доклад Н. Серпинской «„Белая стая“ А. Ахматовой», 25 февраля – вечер поэзии К. Липскерова. В первой половине марта – закрытые вечера (на первом Моносзон и Поплавская выступили с докладами о поэзии В. Инбер, Павлович читала свою поэму «Ангел мщения», на втором – с докладами о поэзии Е. Гуро выступали Рексин и Павлович, читала свои стихи Серпинская).
