Услышав такое обещание, Миряна окончательно впала в раж и кинулась на шею Велиславу. Поцеловала, да не в щеку, а в губы, впилась прямо-таки пиявкой. Прямо на улице, на глазах десятков прохожих, поправ все заветы предков и девичий стыд.
Если бы у Весняны были крылья, она бы сейчас уже летела прочь от такого позора, ойкая от негодования. Но пришлось плестись следом, сдерживаясь из последних сил.
Наконец они добрались до нужного дома, и, глядя на него, Весняна ощутила, как по коже пополз холодок. Похвист в неяви встрепенулся, забил крыльями могучими и затопотал лапами с острыми шпорами.
«Тихо, тихо, мне сосредоточиться нужно», — велела она Ветру крылатому.
Не дом — громадный каменный домище, похожий на крепость, без мужской и женской половин, двухэтажный и с крохотными окнами, забранными густыми решетками. Даже крыльца не было — несколько открытых ступенек вели прямо к массивной металлической двери, а стены по бокам от входа щетинились какими-то непонятными выступами, непохожими на украшения. В одних угадывались чьи-то морды, получеловечьи, полузвериные, в других и вовсе ничего знакомого и приятного не было. Ни узоров с привычными солнечными колесами, ни приветственных пучков из колосьев и лент над дверью…
В Межеполье почти никто не строился из камня, зачем, если кругом полно лесов? Да и топить его зимой сложно, а уж ходить по такому полу… Весняну пробила дрожь. Она плотнее закуталась в накидку, в который раз помянув добрым словом Зареслава.
Велислав тем временем уже проводил внутрь Миряну, вернулся и звал ее со ступенек:
— Госпожа баженянка, проходите, гостьей дорогой будете, не побрезгуйте очагом моим и хлебушком.
Весняне совсем уже не нравилась его натянутая улыбка, криво легшая на напряженное лицо и не сочетавшаяся с холодными цепкими глазами. Где же Ладка запропастилась? И хорошо ли, если упомянутый слуга ее сюда приведет?..
Она решилась и взбежала к нему. Велислав посторонился, позволяя зайти первой.
А когда она очутилась внутри, мягко захлопнул дверь и повернул ключ в замке.
Мормагон проснулся поздно, потому что вчера нарушил собственное железное правило и приложился к бутылке.
Пить в одиночестве — последнее дело, тем более, когда накопились дела и домашние, и рабочие. Да и вообще пить — здоровье губить. Однако состоявшийся наконец с Вышатой разговор настолько выбил боярина из колеи, что не выпить стало невозможно — а там, рюмка за рюмкой, любимая клюквенная настоечка оказала коварное действие на тело и разум и унесла его в страну спасительного забвения.
Он встал, пошатываясь, добрел до умывальной комнатки, воспользовался ночным горшком и позвонил в колокольчик. Приказал появившемуся слуге подать горячую ванну и прохладительного. После чего ощупью нацедил в ту же рюмку того же зелья и залпом выпил. Отпустило, не не совсем.
Только пропарившись, выпив чуть не ведро мятненькой водицы со льдом и пройдя через ласковые руки личного брадобрея, Мормагон смог собрать себя из кусков и восстановить всю беседу со Златановичем в подробностях.
Вышата первым тогда прискакал к месту гибели Осмомысла, а значит, успел увидеть больше него самого. Но вот беда — смотреть юный боярич смотрел, но видеть так, как многоопытный соотечественник, не умел покамест.
Мормагон в тот день сразу же обратил внимание на две старые скалы, то бишь «Вдовицы». Они подозрительно напоминали когда-то виденные в далекой восточной степи и на берегах северного моря части из лабиринтов-«вавилонов», или, как называли их люди вполголоса и с оглядкой по сторонам, «божественных врат». Прибавляем к этому прозвище места — говорящее, более того, предостерегающее. Итак, князь погиб не абы где, а в месте силы. Там, куда спокойно могли пробраться как светлые, так и темные боги и духи, и где они обладали наивысшей мощью в яви.
Из старых летописей Вестнику были известны как минимум три случая, когда такими местами пользовались, чтобы именно призвать нужного духа-темника и направить его на цель, обычно при помощи животного.
Только чтобы такое проделать, надобно быть темным колдуном такого ранга, каких давно в здешних краях не водится — выбили их во время последнего противостояния Осмомысла и его брата. Тогда Негослав помимо бунта против брата еще и бунт против жрецов затеял, призвав немногочисленных служителей Темновида к себе под знамена, а после поражения верные слуги Осмомысла с благословения светлых жрецов их быстрехонько препроводили на тот свет.
Возможно, конечно, что кто-то да уцелел, выбрался из частого сита обысков и арестов. Тогда следующий вопрос: где этот могущественный колдун прятался столько лет, раз о нем даже разведка Мормагона не ведает? Что разведка, сам Зареслав, и тот не подозревает о великой опасности? Сквозь землю провалился, что ли?
Боярин подумал и задал Вышате самый главный вопрос — видел ли он в воздухе что-то необычное, тень либо блик какой? И если да, то что он напоминал по форме и цвету?
