— Погодите-ка, — у Весняны стало смутно брезжить догадка. — Милюта хотел мстить роду Негослава, значит, и Беломиру. Теперь соединим, что произошло с князем за последние годы… Вначале умер его дядька Осмомысл…
— Поправка — убили Осмомысла при помощи колдовства, и так, чтобы в случае чего подозрение пало на самого Беломира, — Вестник с хлюпом отпил дымящегося напитка и застонал. — Знать бы мне все тогда, два года назад, да снявши голову, по волосам не плачут.
— Убили, так, — Весняна загнула мизинец на правой руке. — Дальше. Случился брак с Пребраной, раз, и ее болезнь, два…
— Брак устроил подлец Велислав, видно, знал гнилую натуру Бранибора и его манеру выдать плохой товар за отличный, — не вытерпел опять Мормагон. — А Пребрану околдовать — раз плюнуть такому выродку.
— Княгиня не товар, — мягко качнул головой верховный жрец. — Морай, понимаю, я виноват, но не горячись так и не срывайся на беззащитных.
— Я как-нибудь сам разберу, на ком срываться, — огрызнулся советник князя. — Идем дальше, девонька, мне нравится, что ты соображаешь почти так же быстро, как и я.
— Когда приехала я, ему пришлось покуситься на меня. Но… Велислав провалился во всех задумках, — Весняна загнула последний палец и задумчиво взглянула на кулак. — Беломир жив и здоров, мирно развелся с женой и может предъявить Бранибору доказательства подлога в договоре. Значит, войну тот не начнет — все князья-соседи встанут против лжеца, поправшего родовой закон, а верховный жрец Стоезерский суровому наказанию подвергнет князя. Можно думать, Милютич в такой ярости, что пойдет на все, даже…
И тут страшный зимний сон всплыл в сознании, как гнилая черная коряга посреди озера, и Весняна охнула.
— Он пойдет на все, — медленно повторила она. — Даже на то, чтобы вызвать из врат темных богов и заключить с ними последнюю сделку. Неважно, какой ценой. Он сжег за собой все мосты.
Она посмотрела вначале на жреца, затем на боярина.
— Ты знаешь, где он, — ответил на ее невысказанный вопрос Зареслав. — Горжусь я тобой, внученька, как никем из учеников не гордился. Говори все, что боги тебе поведали, потому что время уносится прочь быстрее летящей стрелы.
Несмотря на нетерпение Мормагона, принять его, Весняну, Зареслава и Вышату с Гуляем князь Беломир Слепец смог только на следующий день. После бурного совета, где Пребрана уличила родного отца во лжи, подлоге и поругании чести дочери и зятя, бояре рассорились чуть не насмерть.
Одни кричали, что небывалое это дело — дочь свидетельствует против отца родимого. И что Светлый круг, хоть сто подлогов тут присутствуй, такого родственного предательства не потерпит, скинет разящие молнии и каменный град на поля и дома и покончит с гнусными людишками разом.
Другие возражали, говоря о спасительном раскаянии бывшей княгини, послужившем к пользе княжества Сольского, да и княжества Стоезерского, если на то пошло. В конце концов, избежать новой войны — столь великое свершение, что Пребрану впору бы провожать в избранный ею западный храм Раданы с почетной охраной и под большим золотым стягом.
Третьи же молчали, и вот это беспокоило князя более всего. Ибо он давно понял, что молчуны, таящие свои истинные чувства, опасны, и, если представится им случай, сделают все ради себя самих и своей выгоды.
— Впервые со дня вокняжения чую, как шатается подо мною престол, — Беломир стоял у распахнутого окна и говорил негромко, но каждое его слово гулко раскатывалось в большой полупустой горнице. — Раньше бывали сложности с боярами, но не такие серьезные. И как тут поступить, не знаю… Разве что выждать?
— Нельзя выжидать, светлый князь, — Весняна осмелилась подойти к нему и тронуть за руку. Та оказалась горячей, словно возлюбленный призывал недавно своего Рароха. Хотя… Если она правильно поняла, Рарох был его глазами постоянно. И все же опасно так разгорячаться — единый раз не совладает с собой, и дворец станет головешками. — Нужно искать Велислава-боярина, или погибнем все мы в скором времени. То, что я во сне видела… Лучше бы я сама ослепла.
— Молчи! Сама не понимаешь, что говоришь! Слепота хуже всего! — Беломир ухватился за ее запястье и сжал его не больно, но достаточно жестко. Потом опомнился, смягчил хватку, пригладил ей рукав рубашки. — Ты хочешь, чтобы я поехал его искать с вами? Но как я могу себе такое позволить — сейчас⁈
— Государь князь, послушай, — вступил в разговор Зареслав. До этого момента он открывал рот только один раз, чтобы подтвердить факты, изложенные Мормагоном. — Давал ли я тебе за эти годы плохие советы?
— Нет, — князь отпустил ее руку и, отойдя к высокому креслу, присел. — Не давал. Но похоже, мне повезло из-за моего положения. Ведь Весняну ты бросил в пасть зверя, Милюту отпустил, зная о его черном умысле против меня и всех, со мною связанных родством и свойством… Мне продолжать?
Верховный жрец вздохнул и обеими руками оперся на посох. Он выглядел совсем древним, измученным старцем, и обычно яркие глаза потускнели.
