Покончив с ужином, Элен встала из-за стола и, не говоря ни слова, пошла в свою комнату, оставив на братьев посуду. Она вошла, осторожно закрыла дверь и, прижавшись к ней спиной, оглядела комнату. Солнце уже село, и вся комната потихоньку покрывалась тенями. Большое окно было слегка приоткрыто. Было слышно, как на улице дети увлеченно играют в камешки и бегают друг за другом. Медленно пройдя мимо кровати и дубового письменного стола, Элен села на широкий подоконник и стала наблюдать за улицей. Смотря на детей, она не переставала о чем-то думать. Видимо, это были далеко не лучшие и не прекрасные мысли – с каждой минутой ее лицо становилось бледнее, глаза перестали что-либо выражать. Она настолько глубоко ушла в свои мысли, что не заметила, как к ней зашел Томас. Он позвал ее, но она не услышала. Он произнес ее имя еще раз, уже громче. Элен снова не отреагировала. Тогда он в несколько шагов достиг подоконника и неуверенно коснулся ее плеча. Элен вздрогнула.
- Эй! Что тебе надо? – как всегда резко произнесла она, пытаясь скрыть испуг. – И вообще, нормальные люди стучаться умеют!
- Извини… Я тут… Вот, – он протянул ей самокрутку. Элен хмыкнула, глядя на нее. Его ободрила эта ухмылка – в ней не было ни ехидности, ни самодовольности, ни эгоизма. Возможно, это из-за того, что он застал ее врасплох, и она не успела покончить со своими мыслями. Снова о чем-то подумав, она закусила губу и взяла папиросу.
- То, чего не хватало… - произнесла она и, подставив ее к носу, глубоко вздохнула. Томас не ответил. – Можешь идти, – сказала она, не взглянув на него. Так, не сказав ни слова, он развернулся и медленно направился к двери. Неожиданно, Элен окликнула его. – Погоди, – Томас обернулся и оторопело глянул на нее. Немного помолчав, она задумчиво спросила, положив сигарету на подоконник. – Ты когда-нибудь играл в камешки? Я не знаю, как правильно это называется.
- Я тоже не знаю… Да, нам с Биллом было по десять лет. Я всегда проигрывал ему. А почему ты спрашиваешь?
- А я никогда не играла в них… А может и играла… Но мне было лет пять…
- К чему ты это? – непонимающе спросил Томас, садясь рядом с ней.
- Сейчас наблюдаю за детьми… Им так весело… Хотя, в этой игре нет ничего интересного – просто пытаются сбить одним камешком несколько других… Глупая игра.
- Я не понимаю, зачем ты мне это говоришь.
- Просто так. Потому что ты зашел. Был бы это Билл, я бы у него спросила.
- Могла и соврать, – с тоской проговорил Томас, встав и снова направившись к двери.
- Каково это?
- Что – это? – и он снова остановился, обернулся и посмотрел на нее.
- Любить того, кому плевать.
- Плевать, говоришь?.. Хм… - он снова вернулся к подоконнику и сел возле нее. – Значит, плевать… Хреново. Думаешь, как стать ближе к этому человеку, и наступает такой момент, ты думаешь, что наконец это произошло, а в итоге… Ему все равно с кем делиться своими мыслями… А тебе зачем?
- Да… Хм… Сегодня встретила одного человека… Ну как, встретила – увидела, обернулась и ушла. Не думала встретить его здесь.
- Его? – акцент он сделал на пол.
- Просто человека… Так давно не видела его… И тут… Плохая была идея… Не нужно было отправляться в Лондон…
- Поздно уже. Ты что-нибудь придумала?
- Почти. Но еще не до конца. Как додумаю – поделюсь… Можешь идти.
Томас разочарованно вздохнул, встал, выпрямился и опять пошел к двери. На этот раз Элен не окликнула его. Он вышел и закрыл за собой дверь, и Элен снова стала наблюдать за детьми из окна, думать о чем-то своем. Потихоньку, когда начало темнеть, и родители стали звать детей назад, они стали расходиться, но Элен продолжала сидеть у окна и смотреть на улицу, а когда совсем стемнело, и на улице стал появляться кабацкий сброд, она, наконец, встала с подоконника, распустила волосы и начала переодеваться. Спустя несколько минут расстелила постель и легла. Постель оказалась такой мягкой, уютной, домашней, от нее так и пахло чистотой и хозяйством. Внезапно девушке стало тошно. Она уткнулась лицом в подушку и закусила губу. Меньше всего ей сейчас хотелось расплакаться, но все к этому и шло. Ее мысли поработили ее и заставляли страдать. То, что она увидела сегодня в городе, пока ходила за едой, не давало ей покоя. Но она сильная, она выдержит это. Элен вцепилась руками в подушку и сжала губы. Тело напряглось. На место подавленности пришла злоба. Это ее успокоило – значит, она еще не сходит с ума. После злобы в душу пришло спокойствие. С этим чувством Элен и уснула.
========== Глава 5 ==========
