— Оцените эти прекрасные одухотворенные глаза, — продолжил Илья. — В них, как в безупречном зеркале, отражается чистая искренняя душа. Сколько эти глаза, по-вашему, стоят? А эти теплые неумелые губы, роскошные лохматые волосы?
Елена машинально провела рукой по своей гриве.
— В какую сумму их можно оценить? Способна ли ваша формула описать бесконечность, через которую мы с этой девушкой перешагнули сегодня навстречу друг другу, чтобы оказаться вдвоем на причале? Ваша формула точна, она не приемлет неопределенности, иначе теряет смысл. В какое количество лет или хотя бы тысячелетий вы готовы уместить эту неописуемую бесконечность?! Так можно ли, уважаемый Владимир Петрович, с помощью вашей формулы определить, сколько стоит моя любовь, моя вторая половинка, которую я сегодня обрел и без которой было бы немыслимо мое счастье?
— Наше счастье, — чуть слышно поправила Илью его "вторая половинка" и улыбнулась сквозь слезы.
— Вы оба сошли с ума! — громогласно заявил Владимир Петрович, вставая. — И я рад за вас. Вот тебе моя визитка, Илья. Как только придешь в себя, позвони, с удовольствием продолжу с тобой дискуссию. Засим, позвольте откланяться!
— Если не возражаете, я вас провожу, — поспешно произнес несостоявшийся оппонент.
Чтобы ограничить число провожающих лишь собственной персоной, он громко добавил:
— У меня к вам пара-тройка личных вопросов, Владимир Петрович.
Разомлев на жаре, пожилой академик вспомнил о "личных вопросах" лишь дойдя, опираясь на плечо Ильи, до своего персонального «Мерседеса», ожидающего его на гостевой стоянке внутри огороженной территории «Оазиса». Когда водитель Добродеева, поджарый мужчина неопределенного возраста, с помощью Ильи заботливо усаживал хозяина на заднее сиденье, академик с улыбкой произнес:
— Как я понимаю, Илья, личные вопросы ты сегодня будешь задавать не мне.
Сквозь забор из металлических прутьев, увенчанных острыми шипами, Илья внимательно осмотрел автомобили, припаркованные на стоянке, прилегающей к внешней стороне «Оазиса». Его внимание привлекла неприметная серая «Тойота». Кто-то явно переусердствовал, пытаясь сделать ее совсем уж неприметной: машину не мыли, как минимум, две недели, со времени последнего дождя.
Пожилой охранник «Оазиса» распахнул ворота. Дождавшись, когда «Мерседес», прошуршав шинами, скроется за поворотом сосновой аллеи, Илья подошел к нему и поздоровался.
— Вы случайно не обратили внимания, — задал он вопрос, — вот та «Тойота» приехала сюда раньше машины академика?
— Обратил, — солидно заговорил охранник, гордившийся своей наблюдательностью. — «Тойота» подъехала почти сразу за его «Мерседесом».
— В машине были двое?
— Один, похож на кавказца. Ушел сразу, как приехал, вон туда, — охранник указал в сторону, противоположную мысу, за которым скрылась резиновая лодка под мотором, и добавил: — там лодочная база.
— Благодарю, — кивнул головой Илья.
Взглянув на номер «Тойоты», он отошел от охранника, достал из нагрудного кармана рубашки мобильный телефон, нажал кнопку соединения, поговорил с кем-то несколько секунд и направился к дому Азаровых.
Когда через полчаса «Тойота» вышла на трассу, от перекрестка следом за ней двинулась машина наружного наблюдения.
Еще через полчаса «Тойота» въехала в город и остановилась у ближайшего Интернет-кафе. Водитель-кавказец вышел из машины, внимательно осмотрелся по сторонам и вошел внутрь.
Из белой «девятки», припарковавшейся неподалеку одновременно с «Тойотой», вышли двое мужчин. Один из них проследовал в кафе за кавказцем, второй быстро и незаметно установил маячок под задним бампером «Тойоты».
Офицер, дежуривший в помещении, под завязку набитом электроникой, подтвердил появление сигнала маячка на электронной карте города, занимавшей значительную часть стены, принял на один из мониторов фотографию кавказца, заснятого рядом с «Тойотой», и немедленно отправил ее по электронному каналу на идентификацию.
Проект "Сердце России" находился в стадии завершения, и у группы прикрытия с каждым днем прибавлялось работы.
Как только Илья ушел с академиком Добродеевым, Елена метнулась в дом и закрылась в своей комнате.
— Марафет кинулась наводить, — усмехнулась про себя Ирина. — Можно подумать, это что-то изменит!
Она вытянула перед собой руки, полюбовалась безупречным маникюром и вздохнула. Ее родители о чем-то тихо переговаривались с Азаровыми, повеселевший аспирант Незалежный с удовольствием пил холодную минеральную воду, окончательно заливая испытанный им впервые похмельный синдром.
— Борис, как ты думаешь, — спросила Ирина, — Илья сегодня сделает Ленке предложение или сначала поухаживает за ней… пару дней?
— А зачем ему терять пару дней? — удивился Борис. — Они предназначены друг для друга, это же понятно!
— Ты — умный человек, — продолжила Ирина, и аспирант ей внутренне поаплодировал, — скажи: почему она, а не я?
Борис задумался.
