– За эту часть моей истории в Монконтуре может ручаться любой. Но про Эона рассказывают и еще одну историю, которой многие люди верят. Говорят, что один раз, после того как его выпороли, он работал на поле у леса, закованный в кандалы. Он был один, а день клонился к вечеру. Из леса вышел незнакомец в зеленом плаще и сказал ему: «Зачем ты беспокоишь нас, принося железо к самому лесу? Что ты сделал такого, что тебя заковали?» Эон с горечью рассказал незнакомцу обо всем, что с ним приключилось. Тогда незнакомец дал Зону плащ, сделанный из волчьей шкуры. «Носи его, – сказал он, – и он тебя надежно укроет». Эон принял плащ, и как только он это сделал, незнакомец исчез. И говорят, что тот человек принадлежал к прекрасному народу, ибо они боятся прикосновения холодного железа. И еще говорят, что когда Зон принял плащ, то стал бисклаврэ. Вот почему он смог освободиться от своих оков и убить управляющего, а потом скрыться от тех, кто его преследовал, – и тогда, и до сей поры.
Мари беспокойно шевельнулась.
– А что такое бисклаврэ? – спросила она шепотом, и не только потому, что сама Дюкокан перешла на шепот, но и потому, что вспомнила это слово, а вместе с ним и то потрясение, которое испытывала в тот момент, когда его услышала.
Дюкокан перекрестилась.
– Бисклаврэ – это... я не знаю французского слова, леди Мари.
– Вервольф, – сказала Авуаз. Герцогиня заговорила обычным голосом, и все вздрогнули.
– Волк, который питается человечьим мясом? – спросила Мари. – Казалось бы, это хорошо описывает любого грабителя.
– Нет-нет, – ответила Дюкокан. – Не это. – Она снова понизила голос: – Бисклаврэ – это человек, который может оборачиваться волком. Говорят, что такие существа обладают нечеловеческой силой и могут растерзать любого, кто им противится.
Мари широко открыла глаза. Она почувствовала, как что-то холодное пробежало по ее коже, словно зверь, скользнувший в темноту.
– Но мне это приснилось! – воскликнула она. – Там, в лесу! У ручья, перед тем как я встретилась с Эоном, был волк, и мне приснилось, что он превратился в человека. А когда проснулась, надо мной стоял Эон в плаще из волчьей шкуры.
Дюкокан воскликнула что-то по-бретонски и снова перекрестилась.
– Да охранит нас Христос от всякого зла! – проговорила герцогиня и тоже перекрестилась.
– Вы, помимо прочего, встретились в лесу и с волком? – спросил Тьер. – Раньше вы об этом не упоминали.
– Я о нем и думать забыла – после Зона, – ответила Мари. Но теперь она ясно вспомнила того волка: обведенные черным глаза, клыки и высунутый язык. Она содрогнулась. – Я замахнулась на него палкой – и он убежал.
Тьер мысленно проклял суеверную жену Бранока и ее страшный рассказ. Ей следовало бы подумать, насколько пугающей будет ее история для той, кому Зон угрожал. Он приложил все силы к тому, чтобы прогнать эту тень.
– Конечно, он убежал! – твердо заявил он. – У волков трусливое сердце. Когда на них идет охота, они даже не поворачиваются, чтобы защищаться, а продолжают бежать, пока собаки их не загонят. Они боятся людей сильнее, чем самые робкие косули, – как грабители, даже этот самый Зон. Жена лорда Бранока поведала нам красивую историю о нем, но, по правде говоря, она внушает мне скорее жалость к нему, чем страх. В общем-то оказалось, что он всего лишь крепостной, которого слишком притесняли, он не выдержал, убил своего мучителя и сбежал. Встретившись с Тиарнаном, он снова убежал. Подозреваю, что бедняге больше всего хотелось бы, чтобы его оставили в покое.
В обычное время Мари посмеялась бы над историей вроде той, что рассказала Дюкокан. Однако она не могла насмехаться над ужасом, который видела в своем сне. Она проснулась и убедилась в том, что это явь, и не могла избавиться от ощущения, что под твердой поверхностью повседневности скрывается подземная река. Она вспомнила, как Эон прокричал что-то о бисклаврэ и махнул в сторону леса. Похоже, Тиарнан был уверен в том, что разбойник попытается его убить. Она неподвижно сидела у ткацкого станка, уставившись на челнок, зажатый в заледеневших руках.
Глядя на нее, Тьер мысленно послал Дюкокан в глубины ада. А потом он взглянул на Элин, сидевшую с округлившимися глазами и побледневшую от испуга. Он попытался придумать, как их успокоить, и с радостью понял, что такой способ ему вполне доступен. И ему даже не нужно лгать.
