Сердце с горьким ядом полностью

Ночь прохладна, и мурашки пробегают по коже, когда мы выходим на пустую террасу. Воздух кажется разреженным без солнца. Звезды ярко горят над морем. Я подхожу к каменному ограждению и смотрю на обрывы, уходящие в ночной берег.

Ашен останавливается рядом, опираясь руками на камень. Достаточно близко, чтобы чувствовать его тепло, но не касаться. Он не смотрит на меня, но ощущаю, как его внимание ловит каждое мое движение — от сжатых ладоней, чтобы не теребить платье, до вздоха, когда тишина затягивается.

— Ты добился своего, Жнец. Говори, — мой голос звучит устало, а не раздраженно. Смотрю на океан, пока не всплывает мимолетное воспоминание о доме с сестрами, терзая меня.

Ашен слегка опускает голову. Вижу, как он смотрит на берег.

— Прости, Лу.

— За что, Жнец? За то, что уже сделал, или за пытки, которые еще планируешь?

Из него вырывается горький смех. Чувствую, как он бросает на меня взгляд, но не отвечаю взаимностью.

— Я пытаюсь помочь. Твое состояние не стабилизируется, пока ты не закончишь то, что начал Семен.

Я и так чувствую эту правду внутри. Мои способности к исцелению вернулись, но тело и разум работают нестабильно. Видения приходят почти против моей воли. Кажется, во мне есть сила, которую я не контролирую. Как и мочевой пузырь, судя по всему.

Но даже зная это, я не буду с Ашеном играть в вежливость. Напротив, моя вечно тлеющая ярость вот-вот закипит.

— Конечно, теперь ты эксперт. Эмбер лично принесла тебе отчеты? Или ты наблюдал через скрытую камеру?

Ашена напрягается. Я будто вижу, как каждый его позвонок смыкается.

— Ты знал, что она участвовала вначале? Пока все не стало слишком ужасным даже для нее.

Ашен молчит. Напрягает челюсть, когда смотрит на руки.

— Что ты узнал о моем состоянии, раз стал таким экспертом, Ашен? Что-то понял после той херни, которую ввел мне Галл? Или, может, после сломанных костей? Вырывание ногтей по одному дало понять, как меня «починить»?

Его сердце бьется чаще. Слышу, как учащается дыхание.

Поворачиваюсь к нему, красный свет моих глаз скользит по ограждению, пока не останавливается на его лице. Сжимаю челюсть, пока мы таращимся друг на друга. Смотрю сквозь горячие слезы, которые обжигают кожу. Даже не заметила, как они появились.

Ашен выпрямляется и поворачивается ко мне. Пламя разгорается в его глазах.

— Лу...

— А когда... — голос срывается.

Ашен делает шаг вперед, а я назад, вытягивая руку, чтобы остановить его. Мой голос низкий и яростный, когда я наконец беру себя под контроль.

— А когда он разрезал мой живот, чтобы проверить, смогу ли я теперь выносить ребенка благодаря сыворотке Семена, Ашен? Как тебе такое? А когда он и твоя сестра взяли... Когда они...

Сжимаю губы. Дыхание сбивается. Взгляд падает на пол, и я пытаюсь загнать все воспоминания о подземелье в глухую тюрьму разума. Не могу пережить это снова. Что они делали со мной. Что вводили. Что вырезали. Что украли.

— Лу...

Эти две буквы звучат из его уст с такой яростью, болью и скорбью. И все же, этого недостаточно. Вообще.

С огромным усилием заталкиваю горе обратно под ярость, что живет под кожей. Вытираю слезы и делаю глубокий вдох. Поворачиваюсь к морю. Лучше пусть меня преследуют воспоминания о сестрах, чем ужасы этого нового ада.

— Я умру, но ты не заточишь меня в том подземелье, Ашен. Умру, но не стану твоим оружием и не позволю сделать с другими то, что сделали со мной.

— Мне жаль, Лу, что с тобой это произошло, — говорит Ашен. Вижу, как отчаянно он хочет приблизиться, но сдерживается. — Я не делал этих ужасных вещей. Не видел и не наблюдал. Я сделал все возможное, чтобы исправить это.

Горько смеюсь.

— Ашен, ты заставил меня пообещать делать все, как ты говоришь, а когда пришло время — промолчал. Буквально.

— О чем ты?

— В «The Maqlu». Заставил пообещать: если ты попросишь бежать или оставить тебя — я должна сделать это. Но ты не просил. Ни в клубе. Ни когда стоял на помосте в Царстве Теней и смотрел на меня сверху вниз. Я доверилась тебе, как ты просил. А ты подвел меня.

— В «The Maqlu» не было времени, вампирша, — Ашен игнорирует мои колкости. — А в Зале ты едва стояла. Мы были окружены.

— Я была окружена. Ты стоял на помосте и смотрел на меня свысока.

— Ты правда думаешь, у меня был выбор? Ты не представляешь, насколько могущественны Эшкар и Имоджен, Лу. Мы уступали в численности и стратегии. Если бы я умер, какие шансы были бы спасти тебя? Твоя судьба была бы одинаковой в любом случае, голос Ашена резок от отчаяния и собственной ярости. — Тебе некуда было бежать. Единственный выход был — терпеть.

Я презрительно фыркаю, пока гнев поднимается по горлу и оседает ядом на языке.

— Терпеть. Тебе легко говорить. А что ты терпел, пока меня пытали в твоем подземелье? Ужины, вино и танцы в «Bit Akalum»? Свободу путешествовать между мирами? Любовь женщины, которую потерял давно и получил назад как награду за мою поимку?