Иду вперед, пока не начинаю плыть, но волны возвращают меня обратно. Вскоре корабль исчезает в закате.
Отчаянные слезы смешиваются с соленой водой на коже, пока море выбрасывает меня на берег. Рыдаю, лежа на песке, горло горит. Все, что я знала, уходит, как нити из рваной ткани. Закрываю лицо руками, будто могу удержать себя между ладонями. Плачу, пока все не стихает, даже предательство этого одиночества. Корабль уплывает, забирая все, кроме моего имени.
И тогда я слышу голос. Самый сладкий, самый добрый из всех.
—
Как только она убирает руку, видение исчезает.
На кухне стоит шум. Голова снова гудит, как от шершней. Прижимаю ладони к вискам, и из губ вырывается стон. Его заглушает яростная тирада Ашена.
— Не знаю, что ты сделала, ведьма, но ты исправишь это, или я вырву твой позвоночник через глотку!..
— Назад, Жнец, — голос Кассиана напряжен, но я не вижу его сквозь дым и искры крыльев Ашена.
— Клянусь, сделаю это голыми руками!..
— Отойди, черт возьми!..
— У тебя ровно три секунды!..
— С ней все в порядке, — перебивает Бьянка, и в ее голосе столько веселья, что она вот-вот рассмеется. — Убедись сам.
Дым рассеивается, и Ашен оглядывается на меня. Кассиан стоит между ним и Бьянкой, кончик меча направлен острием к горлу Ашена. Бьянка выглядит крайне развлеченной.
Ашен поворачивается ко мне полностью и подходит, берет мой подбородок в ладонь. Его пылающий взгляд проникает так глубоко, будто оставляет частицу себя во мне. Голос тихий и напряженный, когда он говорит:
— Все порядке, вампирша?
Я киваю, хотя голова и грудь все еще ноют.
— Не волнуйся, Жнец. Я просто помогла ей вспомнить то, что она видела, — Бьянка смотрит на меня поверх его плеча. Ее улыбка становится шире. — Я не брала то, что ты так ценишь.
Я отстраняюсь от его прикосновения. Когда наши взгляды встречаются, он отчаянно хочет, чтобы я осталась в пределах досягаемости. Я не отхожу дальше, но и не приближаюсь.
— Что это было? Что я видела? — спрашиваю я, обращаясь к Бьянке.
— Твои слова на стене - не просто заклинания. Не просто магия. Это столкновение прошлого и будущего. Твоей истории. И твоей судьбы.
— Что это значит?
Ее улыбка становится печальной.
— Что нити судьбы натягиваются, и тайна скоро откроется.
Я не знаю, что со мной происходит. Кто я, и что все это значит. Древнее прошлое еще менее понятно, чем будущее. А то, как Ашен смотрит на меня - будто я и его погибель, и спасение - заставляет думать, что настоящее, возможно, хуже всего.
ГЛАВА 21
Большую часть дня я провожу одна после ухода Бьянки. Мне не до общения. К тому же, я голодна. Так голодна, что это уже перешло в раздражение. Я вымещаю всю злость на ванной, оттирая свое кровавое, загадочное послание с зеркала, пока оно не начинает сверкать безупречной чистотой.
Перехожу к стене, вооружившись всеми моющими средствами, какие только нашла. Запах химии и искусственных ароматов щиплет ноздри, но он напоминает мне Сэнфорд, простую жизнь, когда я убирала номера в «Лебеде», играла в «Эрудита» с Энди и в «криббедж» с Питером, восхищалась бесстрашием Биан. От этого становится немного грустно. Они наверняка волнуются. Я сбежала с каким-то странным угрюмым типом в татуировках и не вернулась. С их точки зрения, меня, скорее всего, уже убили и бросили в могиле, оставив после себя лишь комнату с жалкими пожитками. Даже мою роскошную кофемашину «Rocket Appartmento». Черт.
Эти мысли поглощают меня настолько, что я не замечаю Ашена в дверях, пока не поворачиваюсь за спреем. Вижу его в теперь уже чистом зеркале и слегка вздрагиваю, что, судя по теплу в его взгляде, кажется ему милым. Я сверлю его взглядом и возвращаюсь к стене.
— Опять подкрадываешься?
— Бьянка заходила, — говорит Ашен. Он делает шаг в ванную и кладет на столешницу бумажку. — Она нашла Валентину. Нам нужно уехать завтра.
Я откидываюсь назад и читаю ее курсивный почерк.
— «Магура»?.. Серьезно?.. Блять.
Ашен кивает, а я с новым рвением возвращаюсь к стене.
— Когда ты в последний раз был в Румынии?
— Ты уже знаешь ответ. Когда твои идиоты-Жнецы похитили душу Влада.
Воцаряется долгая тишина, нарушаемая только скребущей щеткой.
— Влад потерял контроль, — наконец говорит Ашен тихим, серьезным голосом. — Он привлекал к себе внимание, убивал куда больше, чем нужно. Ты знаешь не хуже меня, что его нужно было остановить.
Моя рука опускается, я медленно поворачиваюсь, и красный свет затягивает мои зрачки, отражаясь в зеркале. Я смотрю на Ашена через отражение.
— Ты был там?
— Нет, Лу. Я не был там и не участвовал в решении забрать его душу.
Мы смотрим друг на друга, пока я ищу в его глазах правду. Наверное, это уже не должно иметь значения — было так давно. Те Жнецы, что устроили засаду на Влада в тот холодный январский день, давно переключились на другую добычу, а его дух все это время пребывает в их мире. Где-то.
Я возвращаюсь к своему занятию, сверля взглядом запачканную кровью штукатурку.
