Василиса коснулась губ. Всего несколько часов назад Кощей целовал их так, словно в его сердце поселилась сама Василиса с ее любовью, смущением и неумением колдовать. А сегодня? Она понятия не имела, где находится, одно знает точно – она очень далеко и от Кощея, и от отчего дома. А еще она находится в царстве Нави, а значит, ей лучше озаботиться оружием. Пусть ничего страшнее вил она в руках не держала, но сейчас и они бы пригодились. Увы, ворон оставил ее в безлюдном и диком месте.
Вытерев слезы, Василиса поднялась на ноги и огляделась. С одной стороны от нее синел темный лес, оттуда ее принес ворон. Но от одних мыслей о всех тварях, над которыми она пролетала, в ее животе будто ворочался тяжелый холодный камень. С другой же горой возвышался бурелом. Словно какой-то великан, играясь, сложил эту гору из поваленных деревьев и сучьев. Только ни о каких великанах Василиса сроду не слышала, так что уверенно направилась в сторону бурелома.
Она рассчитывала подыскать там себе дубину покрепче, но не слишком тяжелую. А что потом? Так далеко она еще не заглядывала.
За корягой подходящего размера дело не встало. Очень скоро Василиса обзавелась подобием палицы и даже пару раз неумело взмахнула ею. Получилось ужасно, но с палкой она чувствовала себя куда смелее и увереннее, и темные тени от мрачной чащи пугали куда меньше.
Василиса забралась повыше по облезлым сучьям и кривым иссохшим стволам, надеясь с вершины этого бурелома разглядеть тропы, ведущие в обход самых опасных мест. Но тут ее мечтательность сыграла с ней дурную шутку. Зазевавшись, Василиса ступила не туда – нога ее соскользнула с одного вывороченного дерева – и попала в трещину. Василиса задергала ногой и в сердцах помянула Лешего и Лихо разом. Кто из них тут пакостничал – поди разбери!
Только Василиса уже через мгновение забыла про поминаемую нечисть. Разом произошло сразу две вещи. Внизу у самого края бурелома по едва видной тропке несся мимо знакомый всадник на белом коне с белым черепом на плечах.
Вслед за ним сереющее небо начинало светлеть – наступал день.
«Сейчас доедет Ясный День до царских хором – и Кощей проснется, а меня нет! – чуть было снова не расплакалась Василиса. – Я застряла в этом буреломе!»
Она поняла, что рано горюет о проснувшемся без нее Кощее, когда ее накрыла огромная тень, словно день передумал наступать и вернулась ночь. Василиса оглянулась и закричала от ужаса. То, что она принимала за гору бурелома, было гнездом – огромным гнездом гигантской царь-птицы, голодной и недобро глядящей на Василису круглым глазом размером с ее голову.
– Ясный День! – громко взмолилась Василиса, размахивая корягой и пытаясь отдалить момент смерти в чудовищном клюве. – Помоги!
Череп даже не повернулся к ней, исчезая за деревьями. И только оттуда раздался его голос, но, как и голос Ночи, сразу в голове Василисы.
– Поспеши к тропе, красна девица, да попроси моего брата Солнце.
Легко сказать «поспеши»! Нога застряла плотно, дергая ее, Василиса ободрала в кровь всю кожу на лодыжке, чуть не вывихнула запястье, отмахиваясь от окончательно проснувшейся царь-птицы, но все-таки ей удалось вырвать ногу, и, не устояв прямо, она кубарем покатилась к подножию гнезда.
Василисе показалось, будто в ее теле не осталось ни одной целой косточки. Но она сумела подняться на ноги и едва не свалилась снова, но теперь уже под ноги красного коня.
– Помоги! – прошептала она из последних сил. Их обоих накрыла тень царь-птицы, но на мгновение стало так жарко, что Василиса снова упала на колени, а птица с негодующим криком поднялась в воздух. Буря, появившаяся от взмахов ее крыльев, охладила кожу Василисы и окончательно размочалила недавно так аккуратно заплетенную подменышем косу, но Василисе не было и дела до этого. Она ждала ответа.
Он пронзил ее голову огненными буквами, которые она не могла прочитать, но осознавала уже словами.
«ПОМОГУ, – говорил Солнце. – НО ТЫ ЧЕЛОВЕК. БУДЕТ БОЛЬНО».
– А тут я просто умру, – расплакалась Василиса, у которой болела каждая частичка ее, будь то кожа или косточки. – Помоги, Красно Солнышко.
Солнце проехал на несколько шагов вперед и остановился, когда Василиса уже потеряла надежду. Ей пришлось самой вскарабкаться на коня позади него, и ее руки тотчас покрылись пузырями, какие были в тот день, когда Власта будто случайно плеснула кипящей похлебкой.
Теперь она понимала, о чем говорил Солнце! Его конь, его плащ обжигали, и Василиса боялась даже подумать о том, чтобы коснуться его самого. Небось она бы вспыхнула точно древесная стружка!
Стиснув зубы, она прошипела:
– Едем!
И конь помчался вскачь, то ли торопясь поднять солнце на небосвод, то ли удирая от снова готовящейся к удару царь-птицы.
Вскоре они въехали в темную чащу, но прохлада леса совсем не трогала Василису. Ей было горячо так, словно ее с головы до ног облили кипятком. Она держалась изо всех сил и даже не пыталась открыть глаза, но силы ее подходили к концу.
– Благодарю, – сумела шепнуть она, кулем падая с коня в кусты.
