Очнулась она от капель дождя, что поливали ее лицо и изломанное тело. Странно, но она сумела даже сесть.
– Батюшка всегда говорил, что я крепче, чем кажусь, – хрипло рассмеялась Василиса. – Где же ты, батюшка родненький, неужто не чуешь, как больно твоей кровинушке?
Мрачный лес не дал ответа, и Василиса со вздохом поднялась. Такую удачную палицу она потеряла прямо там, у гнезда царь-птицы, и теперь чуть не посбивала все пальцы и не стерла ладони в кровавые мозоли, пока выломала подходящую палку. Защищаться Василиса более и не мыслила – палка нужна была ей, чтобы опираться и идти.
– Ах, если бы только я была дорога Кощею и он бы отыскал меня тут, – вздыхала Василиса. Палкой она разгоняла мелкую нечисть, в своих горестных размышлениях не замечая, что идет все тверже. Силы к ней потихоньку возвращались. – Если бы я не полезла в опочивальню, сидела бы сейчас в Кощеевых хоромах да ломала голову над его заданием, – продолжала вздыхать она, отгоняя похожих на скользких блестящих многоножек порчей. – Не забыла бы взять с собой куколку, не была бы сейчас одна-одинешенька на всю темную чащу. – Слезы сами закапали на землю, даже вытирать их у Василисы сил не было. – Да хоть бы Найден с его светящимися глазами тут был!
Она выкрикнула это в сердцах, да так громко, что с ближайшего дерева слетели птицы и с заливистыми человеческими и очень недобрыми воплями понеслись прочь.
И тотчас перед ней прямо под ноги свалился череп.
– Ох-ох, где это я? – заворчал череп, потом увидел Василису. – Где это мы?!
– Подожди! – остановила его Василиса и что есть силы крикнула: – Куколка родимая, куколка милая! Приди!
Череп терпеливо молчал.
– Кощей! – заголосила Василиса, не теряя надежды. – Потерялась я!
Никто не откликнулся. По одному перебрала Василиса всех – от ворона до Кощеева подменыша, – только всадника Ночь не звала. И всадника Солнце тоже: еще болели ладони и опаленная жаром кожа.
– Это все потому, что неправильно я желания трачу, – заплакала Василиса. – Они берутся откуда-то, но вечно не те!
– Я-то чем тебе не угодил? – оскорбился Найден и блеснул огненными глазами. – Чай, тоже полезным быть могу, да и наконец я за воротами оказался. Уж удружила так удружила, Василиса!
Правда, когда Василиса водрузила его на дрын и повернула так, чтобы он мрачный лес разглядел, что подбирался к ним со всех сторон, череп поутих.
– Где это мы? – повторил он, но уже очень тихо, словно боялся накликать чудищ из глубины чащи. И Василиса его за это не винила. Ей и самой было боязно. Здесь было даже хуже, чем в том лесу, каким она пробиралась к Кощею, и немудрено: то была чаща между миром людским и Навью, а здесь была одна только Навь, да такая глубокая, где и Кощей, пожалуй, не каждый месяц бывал.
– Не знаю, – вздохнула Василиса. Плечи ее опустились. Плакать она устала, идти было страшно, а ну как к какой ведьме попадешь или к упырю на обед?
– А делать что будем? – не отставал Найден, ворочаясь на дрыне. – С какой стороны дом Кощея? Или… ты все-таки от него сбежала?
Вроде бы и сил плакать больше не было, да залилась Василиса слезами. Увидит ли она снова Кощея? А вдруг и он тоже решит, будто сбежала она от него? И как потом последнюю службу служить и огонь навий в награду получить? Василиса совсем не понимала.
– Ясно, – проскрипел череп, – не сбегала. Ну чего тут реветь да нечисть к себе притягивать? Пойдем тогда.
Тут уж Василиса спорить не стала. Она смутно надеялась, что не ошибается и идет в нужную сторону, но тропинка перед ней постоянно крутилась, то исчезая, то появляясь, и поди пойми, куда она ее ведет.
– А что Кощей сделал, когда я пропала? – принялась расспрашивать череп Василиса. – Был в ярости?
– Был, – немедленно согласился череп, освещая глазами тропку. Хоть и день наступил, а в чаще все одно тьма держалась. – В такой ярости, ух лютой.
Некоторое время Василиса брела молча, а потом снова спрашивала:
– Или в тревоге был Кощей?
– Или в тревоге, – охотно соглашался и с этим череп, а после признавался: – Я не очень разбираюсь.
– Так может, ему и вовсе все равно было? – не отставала Василиса.
– Может, и все равно, – не спорил череп.
И так на каждый вопрос!
Одно радовало Василису: земля под ногами была твердой, а мелкие твари разбегались под лучами света из глаз Найдена. С черепом на дрыне идти и впрямь стало куда легче!
Василиса уже осмелела и прикидывала, успеет ли она за этот день дойти обратно, чтобы вернуться вслед за черным всадником к Кощею, как услышала шум, словно что-то довольно крупное ломилось сквозь кусты.
– Медведь! – ахнула Василиса.
– Упырь? – предположил Найден и моргнул – на мгновение перестал светить глазами.
В этот момент из кустов и вывалился человек.
– Упырь! – пискнула Василиса и направила на него светящий глазами череп. И тут же разглядела, что никакой это не упырь, а царевич. Не тот, что на болота полез за царевной, – другой. Но царевичи все были похожи друг на друга, а на упырей – нет.
– Царевич я, – дрожащим голосом произнес незнакомец и стиснул в руках лук, подтвердив Василисины догадки. – А ты кто, красна девица, почто одна по лесу плутаешь?
