– Не возвращаюсь, Найден, а огонь навий, много дней назад обещанный, привезу. – Василисины глаза вспыхнули в ответ немногим хуже. – Обещала раз принести огня, так и принесу. Я тоже свое слово держу. И уж они моему огню не порадуются. Затем и тебя беру, Найден.
Вспыхнул глазами Найден, загорелся в них тот самый навий огонь.
– Спасибо так спасибо, Василисушка, – рассмеялся он. – Ох и рад я тебе помочь да своими почти что глазами поглядеть Милице в глаза! Вот удружила, вот чего удумала!
Он вдруг замолчал, и глазницы снова горели лишь едва заметными угольками.
– А Кощею ты про то сказала? – спросил он, пока Василиса разглаживала морщинки на скатерти-самобранке, решив перед дорогой хлеба ломоть с солью крупной попросить да воды немного.
Василиса непонимающе посмотрела на череп.
– Разумеется, сказала, – она вздохнула. – Он и сам меня подгоняет, шепчет, что негоже оставлять за спиной зло людское: оно на мне повиснет, к земле тянуть будет. Добро людское тоже Кощей велит не прощать – обязательно отвечать на него хотя бы златом и серебром, да только добра я покуда и не видела, кроме как от матушки.
– Знаю-знаю, – нетерпеливо прервал ее Найден. – Вернуться когда собираешься? К Кощею. Ведь собираешься?
Василиса даже жевать перестала.
– Да откуда я знаю, сколько времени уйдет? – попыталась растолковать она. – Я сюда на один денечек выбиралась – за огнем и сразу обратно! А вышло что? Скоро деревья облетать начнут. Как обещать, чего не знаешь?
Тяжело вздохнул череп.
– Ты на вопрос-то ответь, – только и попросил. – Вернуться ты собираешься?
Не успела Василиса ответить, как из-за пазухи тоненький голосок куколки послышался:
– Найден хочет спросить, знает ли Кощей, что ты воротиться собираешься, Василисушка? Али думает, что навсегда ты уезжаешь?
Василиса даже рот от изумления открыла. Только ответить собралась, как призадумалась. А как призадумалась, так глаза ее слезами наполнились.
– Это что же, он решил, что я навсегда ухожу, и даже не подумал меня остановить? – дрожащим голосом спросила она. Ей захотелось кричать и ногами топать, да так, чтобы снова скрывшийся в своей башенке Кощей непременно услышал. – Это значит, что не нужна я ему совсем и мне лишь казалось, будто искра между нами проскользнула…
Если бы у Найдена были руки, он бы непременно ими всплеснул.
– Василиса Премудрая! – проскрипел он. – Да между вами не искра, а пожар лесной, да такой, что все звери и нечисть в чащу попрятались, чтобы не сгореть ненароком. Только неужто Кощей тебя неволить должен был, чтобы ты в его чувства поверила? Разве не тебе он про кольцо говорил?
– Он предлагал забрать любые камни самоцветные и злато. – Слезы катились по щекам Василисы, которая оплакивала все, что не сказано, да все, что не сделано. Уж ей самой теперь гордость вернуться не позволит, раз отпустил ее Кощей на все четыре стороны!
– И что-то там было про бусы да кольцо, – она вытерла лицо ладонью. – Ой! Только про кольцо! Разве ж это то же, что и сватов заслать?
– Да куда навий царь сватов засылать будет, когда мы с тобой дом дотла сожжем?! – рявкнул Найден. – И кого? Волкодлаков или упырей? Ой, не хочешь ты замуж, Василиса, трем царевичам отказала да двум царям. Ведьма и есть!
– Колдунья она, – поправила его куколка и тихонечко вздохнула. – Может, объяснишься с Кощеем, Василисушка? В ножки бросишься, мол, не ведала, что говорила?
– Ну уж нет, – разозлилась Василиса. – Раз уж он меня отпустил, так тому и быть. Захочет обратно позвать – упрямиться не стану. Конь его быстрый – враз до края земли, не то что до любого места нашего царства донесет.
– Ведьма, – вздохнула куколка. – Матушка ее такой же была, батюшка трижды сватов засылал.
– Только и бегают друг за другом, – проворчал себе под нос Найден. – А хоромы без хозяйки веками стоят и скрипят.
Сердце у Василисы сладко заныло при слове «хозяйка», но она не позволила себе размечтаться. Кощей Бессмертный сколько на свете живет? А девиц разных видал видимо-невидимо, если уж ее выбрал, то пусть так и скажет!
А то она вернется, а Кощей и думать о ней позабыл: светелки царевнами да богатырками забиты! Нет уж, сначала она плотно закроет дверь в старую жизнь, а потом уж подумает, что делать. А там чай и Кощей до чего додумается.
И Василиса с тяжелым сердцем начала собираться, прислушиваясь к каждому шороху. А ну как Кощей не выдержит и спустится?
Но в хоромах было тихо. Только еле слышно поскрипывали кости, да ворчал себе под нос Найден.
Кощей словно вовсе исчез из собственного дома. Или умер. И Василиса собиралась все медленнее, хоть надежда и таяла с каждой минутой.
Найден дождаться не мог выхода из темной чащи, туда, к людям, где он жил, когда еще был живым человеком.
– Долго еще собираться будешь, красна девица? – скрипел он недовольным голосом. – А ну как потухнут огоньки в глазах.
– Навий огонь так просто не тухнет, – усмехнулась Василиса и прислушалась, не спустится ли Кощей? Нет, не спускался. Крепко обиделся.
Василиса помрачнела, но собираться не перестала. А собиралась она с умом – искала платье точь-в-точь такое, в каком к Кощею уходила.
