– Не Иван дурак был, ох, не Иван, – пробурчал себе под нос Найден и замолк.
Лес потихоньку светлел, стали появляться и поляны, на которых стояли стога. Чудн
– Так и бывает, – прервал молчание Найден, словно подслушав ее мысли. – С горки чай катиться легче, чем на нее карабкаться. Не трусь, Василиса, образуется все. Не до смерти Кощей обиделся, раз слугу своего верного приставил за тобой присмотреть.
Снова обернулась Василиса глянуть на молчаливого спутника. Слугу верного? Ну-ну. Плащ черный с подбоем звезд ярких Ночи принадлежал, все верно, как и конь черный, точно тьма. Да только Василиса хорошо помнила, что Ночь на плечах носил черный череп, а у всадника, что скакал за ними, был белый.
Вслух Василиса ничего говорить не стала, но в груди потеплело. Не оставил. Не бросил одну, хоть и открываться раньше времени и не желал. Может, не доверял, а может, и за нее боялся, но Василисе все одно теплее стало, чем от платка матушкиного пухового. Она не одна с Найденом. За ее спиной словно раскрылись крылья.
Почуял это и конь, заржал весело и понесся через деревню прямо к единственному темному двору.
Сердце Василисы затрепетало. Почему темно, будто вымер двор? А ну как уехали мачеха с Властой обратно в свою деревню, бросили остывший дом и батюшку? Василисы не было много дней, и она ничуть не думала, будто именно навий огонь нужен их дому.
«Навий огонь сжигает только живое, – вспомнила она слова Найдена, – а оттого в людском доме держать его немыслимо: дрова он не жрет, проклятый! Так что ты за порог, а Милица к кузнецу за обычным огнем сама побежит али дочерей пошлет. Не ждать же им тебя от Кощея. Чай, послали за тем, чтоб сгинула».
Но вот перед ней двор и ни одного огонька. Не топится печь, не идет дым из трубы, не горит лучина.
Василиса спешилась и погладила по шее конька. А потом присмотрелась и увидела, как приоткрылась дверь да шевельнулась ставня – не домовому же любопытно стало, чай Милица его в первый день в овин изгнала! Значит, дома мачеха и Власта, только вот встречать не выходят.
– Ну да мы и не спесивы, – пробормотала Василиса себе под нос и крепче перехватила череп. – Ну что, Найден, готов?
– Готов, – хрипло ответил тот и сверкнул огнем. – Пойдем, Василисушка, принесем огонька.
И они вошли во двор. Всадник остался у ворот, безмолвный и грозный.
Едва Василиса толкнула дверь, как ее за руку схватила Милица и втащила внутрь.
– Ну наконец-то! – Мачеха широко улыбалась, но глаза ее горели злобным пламенем, а от ее пальцев на руке Василисы могли остаться синяки. – Вернулась, Василисушка, а уж как мы заждались!
– Заждались? – Василиса улыбнулась, даже не поморщившись, хоть руке и было больно. – Далеко Кощей живет, уж не обессудьте!
– Да ты и сама не торопилась! – воскликнула Власта с лавки. Она все так же куталась в стеганое одеяло и все равно мерзла. Василиса покачала головой. Избу всю выстудили похожие на осенние ветра и дожди с пролетевшей бурей. Ей и самой было не по себе и зябко. – Небось ела и пила там горячее, на печке грелась и домой не торопилась, пока Кощей сам не выгнал?
– Службы Кощею сослужила и огонь получила, – ровно ответила Василиса, наконец выдирая кисть из железной хватки мачехи и выходя в центр избы. Теперь она видела в темноте точно кошка, и от ее глаза не спряталось ничего: ни собранных сундуков с матушкиным и батюшкиным добром, ни сора и грязи, которую не отчищала пропавшая Василиса, а мачеха и ее дочки не собирались даже браться. – Могли у соседей огня пока взять или у кузнеца.
– Да мы сразу и взяли! – выкрикнула Власта. Мачеха на нее цыкнула, да поздно, а Власта все больше расходилась. – Только тебя спровадили, как матушка к кузнецу побежала, но ты, ведьма проклятая, чего-то наворожила! Матушка огонь принесла, а он и потух сразу! Из-за тебя это!
Василиса только бровь подняла удивленно.
– И в вашей беде я виновата? – спросила она, крепче прижимая к себе череп Найдена и надеясь, что тот не подаст голоса раньше времени и не дрогнет, когда дело дойдет до развязки.
– А кто еще? – Власта вскочила, так и не оставив одеяло, которое только сползло с головы. Тут Василиса и увидела, какие грязные у нее волосы и руки, какое осунувшееся лицо. – Мы и у других соседей огонь просили, и на полене носили, и в горшке, а тух каждый раз, стоило во двор войти! Есть приходилось точно нищенкам или сухое и сырое, или же у соседей побираться. Только испечешь у соседей на их печи, принесешь в дом – оно сыро делается!
– Власта! – прикрикнула на нее Милица. – Разве ж Василисушка в этом виновата? Небось какой колдун чаровал – вот и Белолика пропала. Не встречала ты ее в лесу?
– В лесу не встречала, – отозвалась Василиса, с трудом сдерживая дрожь. – А зачем Белолика направилась в лес, неужто меня искать?
Глаза у мачехи забегали, заюлила она, пытаясь ответ придумать, но снова вмешалась Власта.
