– Наконец-то я это сделаю, – прохрипел Томас. Пожалуй, он вызывал у меня еще больше отвращения, чем Карлос. – Сначала убью тебя, а потом приду за твоей подружкой. Она вроде ничего, – он обнажил белые зубы в зверином оскале. Эта семейка точно не в себе.
– Я станцую на твоей могиле, урод, – выплюнул я, потянувшись за пистолетом, но не успел ничего сделать. Томас нажал на курок как раз в тот момент, когда за его спиной появилось несколько парней в форме. Раздался выстрел, я даже забыл, как дышать, когда пуля пролетела прямо над моим ухом. Я был совсем не готов встречаться со смертью.
Кажется, у Бога я был любимчиком, иначе почему на малоприятных встречах с этой семьей старуха с косой всегда уходила подальше от меня?
Томаса опустили на пол, один из офицеров подошел к Карлосу. Я наблюдал за Адамом, который, видимо, был умнее остальных членов семьи – он остался в стороне. Ну, если не считать Лукаса, которого вообще здесь не было.
– Карлос Санчес, вы арестованы за убийства, организацию особо опасных группировок, хранение и распространение наркотиков, а также еще несколько статей, с которыми вас ознакомят в участке. – Офицер монотонно зачитывал его права, а для меня не существовало музыки лучше, чем эта. Оставалось надеяться, что его знакомые сверху не надавят на Аарона и его начальство.
Впрочем, у семьи Гонсалес тоже есть сильные покровители.
Я подошел к Томасу, кивнул офицеру, который держал его. Тот вышел в коридор и отвернулся, будто ничего не видел. Я наклонился к парню, запутал пальцы в его волосах, поднимая голову наверх.
Томас дернулся, пытаясь освободиться из хватки, я не позволил ему даже пошевелиться.
– Я уже предупреждал твоего старшего брата, скажу еще и тебе, – прошептал я, прищурившись. – Если я хотя бы увижу тебя рядом с той девушкой еще раз, если ты хоть пальцем тронешь ее или ребенка, я скормлю тебе твои же пальцы. Ты зубами будешь сдирать собственную кожу с себя, малыш, а я буду смотреть и смеяться тебе в лицо, понял?
– Не напугал, – усмехнулся он. – Я первым делом после освобождения наведаюсь к ней, познакомлюсь поближе.
– У тебя от зависимости вообще голова перестала соображать, да?
– Не привык отступать, – тонкие губы расползлись в змеиной усмешке, а я не сдержался, выпустил его волосы из хватки и, замахнувшись, ударил его. Послышался хруст, сдавленный стон, из его носа тонкой струйкой потекла кровь.
– Надеюсь, теперь ты все понял?
– Почему вы не остановили его? – прорычал Карлос, бегая взглядом от одного офицера к другому. Парни переглянулись.
– А он что-то сделал? Вы видели, парни? – спросил один из них.
– Нет, – отозвался другой, пропуская меня на выход. Что ж, этого следовало ожидать. Аарон устроил в полицию большинство ребят из среднего слоя нашего мира. Так он хоть немного, но обезопасил себя от предательств и перебежек. И так он мог контролировать то, что происходит в мире закона.
Я вышел на улицу и закурил, наконец отпуская тяжесть в груди. Ответов так и не удалось услышать, но теперь мы хотя бы знали, что Карлос виновен в смерти Дэни. Он почти в этом признался. Как и во всех остальных смертях.
Интересно, Фелипе и того человека из парка тоже убили по приказу Карлоса или Дэни сам запаниковал?
Хотелось бы мне знать, но вряд ли Карлос скажет что-нибудь еще, даже если Аарон начнет пытать его прямо в участке. Наверняка туда уже ехала целая толпа адвокатов.
Маленькими каплями заморосил дождь, заставляя поежиться. Температура снижалась с каждым днем, принося промозглый ветер со стороны моря и штормовые ветра.
Мне всегда нравилась зима. В своем холоде и неприветливости она напоминала меня. Такая же серая, как моя жизнь, в которой, казалось, не было просвета и теплых чувств. Хотелось бы мне и дальше так думать, но я знал, что все может быть по-другому. Так почему же сейчас не было? Почему оно все снова стало серым? Таким же, как квартира, которая досталась от моих родителей.
Кем, черт возьми, они являлись? Почему крутились рядом с Перес и Санчес – самыми богатыми семьями нашего городка? И почему об Анне и Гаспаре не находилось ни одной заметки в полицейских архивах, будто их и не существовало вовсе?
Я выдохнул, замечая, что от сигареты почти ничего не осталось. Пришлось вытащить новую, но и ее я не смог выкурить, потому что из-за угла дома донесся громкий спор.
– Я уже сказал тебе, что ты должна хорошо поработать! – прошипел мужской голос. – Пусть твой отец надавит сверху еще раз, они должны его отпустить!
Я осторожно выглянул из своего укрытия, рассматривая разъяренного Лукаса.
– Я тоже сказала тебе, что отец не может! Его положение и так под большим вопросом, – в ответ пискнул женский голос. А вот это уже интересно. Почему Лукас так бился за то, чтобы его отца арестовали, а всего через каких-то несколько минут боролся, чтобы отпустили? Впрочем, все это могло быть лишь игрой. В том числе и его договор с нами.
