– Так меня еще не называли, – усмехнулся я, а внутри надеялся, чтобы этот разговор не заканчивался. Я так и стоял посреди коридора, прижимая телефон к уху и вслушиваясь в ее прерывистое дыхание. На заднем фоне, кажется, плакал Генри, и теперь я понимал причину ее состояния.
– Я случайно! – выпалила Ана, а затем сбросила вызов.
Не знаю, зачем я все это делал. Ради нее, Генри или даже самого себя, но я схватил ключи от машины, пиджак и вышел из квартиры.
Отношения с Анабель принесли кучу боли, а я, как придурок, срывался к ней по первому звонку, который даже предназначался не мне. Когда-нибудь она позвонила бы мне? Доверилась бы по-настоящему?
Мне не хотелось об этом думать. Почему-то мысли, что я навсегда останусь просто
И, когда я замер около ее двери, как несколько недель назад, мне снова захотелось уйти.
Этот вопрос все крутился в голове навязчивой новостной лентой, от которой я не мог избавиться. А потом я вспомнил ее слезы и, пересилив себя, постучал.
С той стороны раздались шаркающие шаги, дверь открылась, а на пороге возникла Анабель с растрепанными волосами, покрасневшими глазами и мокрыми щеками. Так и хотелось прижать ее к себе, успокоить, сказать, что все будет хорошо, но я только сунул руки в карманы брюк и отвел глаза.
– Привет.
– Ты? – шмыгнула она, утерев щеки рукавом кардигана.
– Ну я, да. – Разочарование кольнуло где-то внутри. – Конечно, я не жду, что ты кинешься мне на шею, но когда ты в последний раз спала?
Она глупо моргнула, будто пыталась понять, что я спрашивал. Сердце сжалось от того, как сильно хотелось спрятать ее на своей груди и дать отдохнуть. Ана выглядела изможденной, уставшей и на грани срыва. Ужаснее был только ее взгляд, когда она увидела меня в клубе.
– Вчера?
– Мне плевать, что ты обо мне думаешь, – конечно, я врал. Мне хотелось, чтобы она думала обо мне так же, как я думал о ней, чтобы она чувствовала то, что чувствовал я. Хотелось, чтобы она посмотрела на себя моими глазами и поняла, насколько прекрасна даже в потрепанном кардигане и в заляпанной футболке.
Я шагнул в квартиру, закрыл за собой дверь, сдвинув Анабель дальше по коридору.
Генри все еще плакал, надрываясь так сильно, что уши непроизвольно начинали болеть. И как она еще держалась? Неудивительно, что Ана решила позвонить красотке. Я бы сошел с ума в первые пять минут.
Я молча прошел в комнату и взял Генри на руки. Анабель даже ничего не говорила, молча села на кровать, наблюдая за тем, как я медленно покачивал Генри одной рукой, пока другой пытался подхватить бутылочку.
– Сиди, – буркнул я, заметив, что Анабель собиралась подняться. Девушка послушно села, опустив ладони на колени. Темные круги под глазами выделялись даже в темноте.
– Я перепробовала все, – шмыгнула она, глаза снова наполнялись слезами. – А он все никак не хотел спать. Боже, я ужасная мать, даже с ребенком справиться не могу. – Ана, уже не скрываясь, плакала, а я с силой сжимал зубы, чтобы не кинуться успокаивать ее. Я ведь обещал самому себе, что буду держаться от нее подальше, что не подвергну ни ее, ни Генри риску, но какого-то черта торчал здесь.
– У всех бывает, с Генри будет происходить и не такое, так что не нужно плакать. Ты не плохая мать, – скупо припечатал я, покачивая малыша. Он затих, но еще изредка всхлипывал, медленно проваливаясь в сон.
В комнате повисла тишина. Анабель больше не плакала, Генри тоже, а я не находил слов. Да и что можно сказать? Я собирался уйти сразу, как малыш уснет.
Анабель не сводила с меня глаз, будто думала, что стоит ей моргнуть, как я растворюсь прямо в воздухе, а Генри снова разразится слезами. Я плавно покачивал его, держа бутылочку.
– Знаешь, – тихо проговорил я, мельком глянув на нее. Ана встрепенулась, все же моргнула и уставилась на меня с еще большей внимательностью. – Тогда в клубе…
– Не нужно, – резко оборвала она, выставив руку вперед. Я поджал губы.
– Ничего не было, – все же закончил я. – Она как раз уходила, когда ты пришла.
– То есть мне следовало прийти чуть позже? – язвительно хмыкнула Анабель, сложив руки на груди. Я закатил глаза, отставив бутылочку в сторону.
– Нет, ты пришла вовремя, но не дала мне объясниться.
– Я еще и виновата в том, что ты трахнул какую-то девицу? – Кажется, этот разговор подействовал на нее сильнее кофеина. Анабель вскочила на ноги. И я был уверен, что если бы сейчас не держал Генри на руках, она бы меня ударила.
– У меня с ней ничего не было, – с нажимом повторил я, зная, что она все равно мне не поверит. – И ни с кем после тебя не было, – уже тише добавил я.
Анабель ничего не ответила, поджала губы и отвернулась, а потом и вовсе залезла в кровать, почти с головой спрятавшись под одеялом.
В спальне повисло молчание, которое нарушалось только тихим сопением малыша. Я даже позавидовал тому, как Генри сейчас хорошо спал. Мне этой ночью точно не светит сон.
