— У меня все хорошо, сеньора, — ровно произнесла она. — Не извольте беспокоиться.
Это прозвучало столь холодно и высокомерно, что Кристина словно бы на мгновение очутилась в покоях инфанты, ощутив себя прежним ничтожеством, и, кажется, слишком резко вздохнула, избавляясь от неприятных воспоминаний, потому что Милагрос тут же обернулась и уставилась на нее в читаемом испуге.
— Я… простите, сеньора, я не должна была!.. Я не то что-то сказала и расстроила вас? Я не хотела, правда! Просто я не знаю, что можно говорить. Да и вам — зачем все это?
Кристина немного помолчала, потом поманила Милагрос к себе и указала на скамью. Милагрос безмолвно повиновалась. Кристина посмотрела на ее руки, вспомнила увиденное сегодня клеймо и покачала головой.
— За что тебя так наказали? — прямо спросила она. Милагрос сунула руки под фартук и намертво сцепила пальцы.
— Пилар же сказала, — едва слышно отозвалась она. Кристина нахмурилась.
— To, что сказала Пилар, пусть останется на ее совести, — заключила она. — Я же хочу увидеть это происшествие твоими глазами.
Милагрос бросила на нее быстрый взгляд и снова устремила его в землю. Задышала тяжело — так, что плечи заходили ходуном. Трижды она порывалась что-то сказать и трижды так и не решалась начать. Потом сгорбилась и совсем отвернулась.
— Вы все равно не поверите, — сказала она — и с такой категоричностью, что распытывать ее дальше не имело смысла. Кристина вздохнула, однако приняла ее решение.
— В таком случае я хотела бы знать причину твоих сегодняшних слез, — точно таким же тоном произнесла она. — Бино решип, что ты с горя хочешь утопиться, и стремглав побежал ко мне за помощью. Так что мы ему скажем?
— Я хочу утопиться? — ошарашенно переспросила Милагрос и даже руки наружу вытащила. — Да у меня и мысли такой не было! Я просто всегда сюда прихожу, когда мне грустно. Я… вовсе не хотела никого тревожить, сеньора! Посидела бы да вернулась в поместье. Чего только Бино вашему неймется? Еще и вас додумался волновать!
— Бино не выносит несправедливости, — пояснила Кристина и посмотрела Милагрос в глаза. — И чует ее за сотню шагов. Тебя все-таки наказали, Милагрос? Несмотря на мой запрет?
Она замотала головой и заметно покраснела. Кристина подняла брови, ожидая честного ответа.
Милагрос отвела взгляд.
— Ну… это просто еще одна глупость, сеньора, — забормотала она. — Я так хотела, чтобы хотя бы вы мне поверили! А вы тоже поверили Пилар.
Она вздохнула, а Кристина тепло улыбнулась. Да, пожалуй, в тринадцать лет это весьма весомый повод, чтобы рыдать. Особенно когда чувствуешь себя никому не нужной, а у тебя отнимают последнюю надежду на счастье. И уж эти слезы никак не могли бьпгь пригворными. А значит, не стоило Кристине ждать от Милагрос подвоха.
— Почему в таком случае я сижу здесь с тобой? — лукаво поиытересовалась она. Милагрос бросила на нее быстрый взгляд, однако не поддалась.
— Вас ваш Бино попросил, чтобы я не утопилась, — ответила она. — А у вас доброе сердце, вы не захотели ему отказывать.
Кристина весело покачала головой: кажется, Милагрос видела в ней почти что ангела.
— Мне очень приятно, что ты считаешь меня хорошим человеком; тогда позволь я как хороший человек кое-что тебе скажу, — произнесла она. — Ты огорчилась, решив, что я предпочла тебе Пилар, однако, боюсь, ты так и не заметила, что в этом отчасти есть и твоя вина. Нет, я не о клейме сейчас говорю и даже не об обвинениях тебя Пилар в клевете, — добавила она, заметив, как дернулась Милагрос, — а о твоем смирении и нежелании себя защищать. Ты не попыталась возразить Пилар и не стала доказывать мне, что не виновата. Смирилась и сбежала, а потом отправилась на пруд себя жалеть. Я ведь права, Милагрос?
Та растерянно поглядывала на нее, однако кривить душой не стала.
— А что еще я могу, сеньора? Я… плохая работница и девчонка против Пилар… и у меня клеймо… а она красивая и умная, и ее все любят… Я была уверена, что вы просто рассердитесь, если я начну огрызаться…
— Положим, я бы рассердилась: очень не люблю, когда люди ругаются, — согласилась Кристина, — но я бы тебя услышала. Перед сеньорой Луго ты тоже молчишь, позволяя Пилар возводить на себя напраслину?
Милагрос повела плечами, что явно означало подтверждение, а потом исподлобья взглянула на Кристину.
— Почему вы сказали про напраслину? — очень тихо и напряженно спросила она, как будто от ответа зависела ее жизнь.
