– Тот же самый вопрос задал ваш генерал. Если леди Тия завершит заклинание, лорд Фокс, как ее фамильяр, умрет. Его смелость достойна похвалы, но у него нет причин для беспокойства. Поскольку прикосновение к Первой Жатве не влияет на него самого, он будет спасен.
Тогда я сказал:
– Он не хотел, чтобы его сестра обрела сердце сумрака. Потому что знал, что оно принесет ей гибель.
– Милорд, она погибает уже давно. Мы не просто так держим сердце сумрака в тайне. И не просто так Безликие разыскивают нас, несмотря на то что неверно толкуют убеждения Изогнутого Ножа. Безликие угрожали нам чаще, чем любому из королевств, но все равно не спешат восставать против нас. Ведь если нас не станет, все их надежды рухнут. Наш народ нельзя подчинить, а их власть над дэвами всегда была слабой – не такой абсолютной, как власть леди Тии. Как только аша объединит сердца тьмы и света с Первой Жатвой, она сама станет порождением магии. Разве вы не понимаете, к чему это ведет?
– Если вся магия умрет, – медленно заговорил я и тут же все понял, – то умрет и она сама.
– Вероятность такого исхода велика. Наверное, она тоже это понимает, поэтому строит множество планов. У нее ведь теперь два фамильяра, да?
– Лорд Кален скорее предпочтет разделить ее судьбу, чем обрести еще одну жизнь, но уже без нее, миледи.
– Пожалуй. На самом деле мы с опаской относимся к тем, кто начинает искать сердце сумрака. А потому определять достойного доверяем горе. Сотворив заклинание, леди Тия станет подобна богине. И тут у нее есть выбор: отречься от полученной силы – при этом, возможно, пожертвовав своей собственной жизнью, – или воспользоваться ею и получить власть над всем миром. Тех, кто выбирает последнее, гора отвергает. Вот почему так много заклинателей не проходит ее проверку. И вот почему многие Безликие отчаянно ищут другой путь.
Тут откуда-то спереди донесся крик. Воины тут же вскинули оружие, поднялись облака пыли. Лорд Фокс громко выругался и проехал вперед, остальные солдаты последовали за ним.
Открывшийся им участок земли оказался усеян мертвыми телами небольшого дрихтианского полка. На первый взгляд трудно было оценить его численность, многие лежали разорванные на куски.
Три обреченных существа сидели, скрючившись над останками людей, их острые зубы с тошнотворным хрустом, перебивающим цокот лошадиных копыт, перемалывали кости. Самое маленькое существо подняло свою крабью головку, повело пустыми глазницами в нашу сторону и заверещало.
