– А мне – нет. Он говорил такие вещи, которые нельзя простить. – В голосе его звучал скрежет затачиваемого о камень топора. – Поначалу я думал, что его тирады – следствие безумия. Бессмыслица, не имеющая никакого отношения к правде. Но со временем он стал рассказывать о поступках, которые однозначно были истиной. Как он связался с Аеной и как хотел пожертвовать Халадом ради того, чтобы она заполучила сердце сумрака. Он часто проклинал моего брата, называл его содомитом, но никак не мужчиной или своим сыном.
– А ты. Твое имя он днями и ночами выкрикивал словно проклятие – чаще, чем имя Халада. Он вопил обо всех тех ужасных вещах, которые собирался и по-прежнему хотел сотворить с тобой. Тогда-то я понял: он обезумел задолго до того, как ты свела его с ума. Он научился это скрывать за искренним смехом и редкими приветствиями толпы.
– Мне жаль.
– Леди Тия. – Впервые за долгое время Канс взял меня за руку – жест такой нежный и до боли знакомый. – Я убил своего отца не из-за тебя, а потому что счел это правильным решением. Я не жалею об этом. Мне лишь жаль, что я не сделал этого раньше. Головные боли, мучающие меня на протяжении долгих месяцев, что я ухаживал за ним, пропали в ту же ночь, когда я его задушил. Тогда я спал спокойным сном младенца, без кошмаров. Мне больше не нужны были сонные травы Альти. Мой отец был той самой опухолью, которую необходимо было удалить. И всякий раз, когда я подпускаю к себе чувство стыда за то, что стал убийцей отца, я вспоминаю те страшные речи, и все проходит.
Он выпустил мою руку и тихо добавил:
– Тем не менее я не доверяю Тьме и силе, которой ты владеешь. Она слишком опасна для любого человека, и обладание таким могуществом может привести только к трагедии. Леди Тия, Одалия по-прежнему закрыта для тебя – до поры до времени. Я не могу рисковать своим королевством. Мой отец и так нанес столько вреда, что его хватит до конца моей жизни. Я готов принять твой союз и помощь в войне против Дрихта, но только потому, что хочу стереть всех Безликих с лица земли. Если Друж прячется в этих горах, я собственноручно его сожгу.
– Я понимаю, ваше величество. –
– Леди Тия, будь уверена. Если только Тьма овладеет тобой – а я каждый день молюсь богам, чтобы этого не произошло, – я не стану колебаться.
– Если меня поглотит темная гниль, ваше величество, я молю лишь о том, чтобы мне хватило осознанности и ясности ума самой положить голову на плаху под ваш смертельный удар.
К моему огромному удивлению, его рука снова нашла мою ладонь и крепко стиснула ее.
– Не смей так шутить, – рявкнул Канс. – Думаешь, я только и жду этого дня? Ты была одним из моих верных друзей, Тия. Сестрой, которой у меня никогда не было. Думаешь, мне не больно быть с тобой в ссоре? Не страшно представлять, что сидящая внутри тебя сила в конце концов погубит тебя? Если бы я знал способ вырвать из тебя эту Тьму, то сделал бы это немедленно.
– Тьма всегда являлась частью меня, ваше величество. И даже от нее есть польза. Именно призыв Тьмы привел меня к знакомству с вами. Именно Тьма позволила мне поднять моего брата из могилы. То, что я утратила доверие вас обоих, не ожесточило меня, как показывает опыт.
Канс выглядел встревоженным. Его стеклянное сердце излучало бледно-красное сияние.
– И если бы не Тьма, я бы никогда не встретила Калена – уже за одно это, что бы потом ни случилось, стоит ее поблагодарить. Я рада, что сегодня, ваше величество, вы настроены ко мне не так враждебно, как в нашу последнюю встречу. Надеюсь, в последующие месяцы мне удастся улучшить ваше мнение обо мне, доказав вам, что во мне есть не только пугающая вас Тьма.
– Почему ты думаешь, что я изменю свое отношение?
– Потому что вы рассказали мне о смерти отца. Потому что вы решили довериться мне, невзирая на случившееся… И я рада. Я с самого начала была виновна, ваше величество, и никогда не оспаривала ваше решение изгнать меня из Одалии. Даже наоборот, вы проявили ко мне большее милосердие, чем я. И если мое время придет, я надеюсь встретить ту же незаслуженную милость.
– Тия, – начал Канс, но замолчал, когда рядом со мной остановился Кален.
– Канс, – поприветствовал его Кален и перевел на меня полный любопытства взгляд.
– Мы тут с леди Тией наверстывали упущенное, – пробормотал король Канс. Затем поклонился мне. – Спасибо, что уделила мне время.
– Что это с ним? – спросил Кален, глядя вслед удаляющемуся королю Одалии.
– Король Телемайн умер, – ответила я, сомневаясь, имею ли право рассказывать кому-то, даже Калену, о том, что произошло это от руки Канса. Почувствовав мою нерешительность, он не стал дальше развивать эту тему. – Он не простил меня.
– Пока что нет. Все меняется, когда умирает твой собственный отец, каких бы дел тот ни натворил.
Я прильнула к нему:
– Тебя только это беспокоит?
