Вот так я и очутилась в центре бесконечно длинного стола, с которого на меня взирал жареный поросенок с карамелизованным яблоком во рту. Приемы ядошанцев были такими же грандиозными и несуразными, как и их охотничьи вылазки. Если в Кионе торжества проходили сдержанно из уважения к правилам квартала Ив и общей нелюбви к громким звукам, то в Тхане веселье обычно протекало с городским размахом: из здания муниципалитета оно выплескивалось в окружающее его бесчисленное количество таверн и постоялых дворов. В то время как в парадном зале, где мы сейчас находились, среди гостей преобладали влиятельные знатные особы и министры, местные жители пировали с меньшим изыском, но с большим количеством пива.
– Ну что за нелепость, – пожаловалась я, когда первый министр не мог нас слышать. – Какой во всем этом смысл? Они же сами сознательно из кожи вон лезли, чтобы покалечить себя или того хуже, а теперь празднуют, что остались живы.
– Иногда люди делают что-то просто потому, что им хочется, а не потому, что в этом есть какой-то смысл. – Халад отхлебнул немного эля и осторожно поставил бокал на стол. – Можно подумать, ты никогда не общалась с ядошанцами.
Я фыркнула:
– Но при этом я никогда не отвечала за их жизни.
Кален усмехнулся неожиданно спокойно:
– Согласно одному из немногих правил охоты, участник сам несет полную ответственность за свои действия в случае, если его затопчут до смерти. Только так он может претендовать на похороны героя. Можно было бы потерпеть и участвовать в этом мероприятии каждые несколько лет, когда пробуждается
– Не самый лучший способ начать жизнь под новым именем.
Кален всерьез заявлял о том, чтобы навсегда оставить Кион, однако я до сих пор не могла разобраться в своем видении этого вопроса. Нельзя же взваливать все обязанности Темной аши на плечи одной Микаэлы.
Я окинула взглядом многочисленные компании мужчин и женщин, которые разговаривали, смеялись и шумно поглощали бурый эль, словно сегодня была их последняя ночь на земле.
– Возможно, Ядоша не лучшее место для жизни. Может, нам стоит поселиться в заледенелой тундре с горвеканцами.
– Значит, ты всерьез обдумываешь мое предложение?
– А ты думаешь, я позволю другим дэвам спокойно разгуливать на свободе? Тем более если Микаэла больше не сможет сама их усмирять.
– К Микаэле вернулось ее сердце. К тому же она может обучить кого-то другого вместо тебя.
– Тогда это никогда не закончится, понимаешь? Так и будет тянуться бесконечная череда преждевременно умирающих аш, обучающих своему ремеслу новых учениц, только чтобы те также преждевременно умирали.
Кален вздохнул:
– Я тоже не хочу, чтобы ты рано умерла. Но Микаэла никогда не жаловалась на свою судьбу. Ты не можешь решать за нее, как ей жить.
– Как и ты, Кален, не можешь решать за меня. Со мной все было бы в порядке, останься я в Кионе.
Кален уставился на меня в упор, его лицо исказилось от злости.
– Хочешь, чтобы они убили тебя? И ты вот так готова сдаться?
– А что еще я могу сделать? Отречься от звания Костяной ведьмы гораздо сложнее, чем от титула, Кален! Я не должна быть эгоисткой!
– Намекаешь, что я эгоист? – Кален отодвинул стул. – Мы не в игры тут играем!
– Сначала ты просишь меня не говорить за Микки, а потом сам говоришь за меня! – рявкнула я, не успев осознать, что между нами назревает никому не нужная ссора.
Кален пришел к тому же выводу, поэтому со вздохом плюхнулся обратно на стул.
– У нас еще полно времени, чтобы решить, куда мы отправимся дальше. А пока нам лучше остаться в Тхане и дождаться благоприятной возможности. По крайней мере это ты не будешь отрицать?
Я кротко кивнула:
– Не буду.
– Просто я… – Кален провел рукой по своим темным волосам. Его тон смягчился. – Я больше не хочу видеть, как тебе больно.
– Кален! – проревел непонятно откуда взявшийся лорд Бессерли и похлопал его по спине. – Министры желают поговорить с вами о вашем кузене и Одалии.
– Ваше превосходительство, я больше не представляю интересы короля Канса.
– А-а, так значит, Канс столь же нетерпим к тому, чтобы знатные особы водились с ашами, как и его отец-сноб? Разумеется, я желаю Телемайну скорейшего выздоровления, однако всегда полагал, что Канс окажется более снисходительным.
– Мы отдалились совершенно по другой причине, ваша светлость.
– Какая жалость. Поговаривают, он отправил в нашу сторону довольно большое войско. А поскольку до сей поры я надеялся, что Одалия и Ядоша находятся в хороших отношениях, подобное решение вызывает у меня обоснованные опасения.
– Что? Канс направил сюда армию? Когда?
– Мы получили известие об этом час назад. Пусть сейчас вы и не представляете Одалию в официальном качестве, мы все же подумали, что вы с лордом Халадом могли бы пролить свет на непонятное поведение короля Канса.
Кален бросил на меня взгляд.
