– Не под них, – ответил я, складывая папки с делами в аккуратную стопку. Напарнику не обязательно быть в курсе всех моих расследований. – Мне всего лишь нужно знать, почему о матери его детей нигде нет информации. Это странно, не находишь?
– Однажды я точно найду тебя с пулей во лбу или что похуже, – проворчал мужчина, опускаясь на стул напротив, – ее уже пятнадцать лет как нет.
– Сбежала?
– Убили, – напряженным шепотом отозвался он, – не лезь в эти дела, Аарон, они намного грязнее, чем ты думаешь.
– Где ее дело?
– Ты совсем глупый?
– Дэни, – устало проговорил я, скрываясь под столом, чтобы сложить дела обратно в ящик.
– Ладно-ладно, так и не раскрыли. Перес тогда едва ли не перевернул весь город, чтобы их найти, но не смог. Подозревал семью Санчес, твоего отца, полицию, – выкладывал напарник, нервно потягивая кофе и оглядываясь по сторонам, будто нас могли подслушать. Я же едва не ударился о столешницу затылком. Что-то в его словах не давало покоя.
– Когда, ты сказал, это было?
– Лет пятнадцать назад. –
– А как убили?
– Уже и не помню точно, – он почесал лоб, пытаясь разбередить память, – тогда убийств много проходило, так что вряд ли скажу. У него тоже не спрашивай, если не хочешь повторения перестрелки в клубе, – предупредил мужчина. Я лишь кивнул, зная, что именно это и сделаю. Потому что уверенность в том, что то, что жену Фелипе Переса убили в тот же год, что и жену Гонсалеса, не совпадение, только росла. Если, конечно, это не спланированная акция двух семей.
Как же долго я ждала этого момента. Теперь, когда объявилась Мария, дом стал еще невыносимее. Конечно, удобно пользоваться услугами работников, доступными двадцать четыре часа в сутки, удобно, что завтрак, обед и ужин по расписанию всегда на столе, но сталкиваться в коридорах с отцом, Марией или даже Матиасом мне не особо нравилось, потому что первые два обязательно бросали на меня странный, осуждающий взгляд, будто я предала всю семью разом, а Матиас сгребал в охапку и требовал внимания, приправленного виски.
Мне хотелось хотя бы иногда слышать только тишину, не выглядывать из-за двери комнаты, чтобы осмотреть коридор, – вдруг мимо пройдет тот, с кем мне не хотелось видеться? Меня не особо волновали их взгляды, как бы то ни было, они моя семья, но жизнь в Канаде научила самостоятельности и привила любовь к одиночеству.
Я застегнула молнию на чемодане, присев на крышку сверху, чтобы она сошлась. Не знала, что у меня так много вещей. Впрочем, большую часть гардероба занимали туфли. И костюмы.
Квартиру подготовили еще вчера, но почему-то оказалось сложно прощаться с любимой комнатой, домом, в котором я провела почти всю свою жизнь. Конечно, это всего лишь другой конец города, но, казалось, что я оставляю что-то важное и призрачное здесь. Такие же чувства одолевали и при отъезде в Канаду. Возможно, это просто вернувшиеся в жизнь кошмары. И если так, то я бы хотела оставить их здесь.
Отражение в зеркале теперь показывало более удачное изображение: теней под глазами не наблюдалось, кожа привычно бронзовая с розоватым оттенком, губы, накрашенные нюдовым блеском, не казались излишне сухими и потрескавшимися. Можно сказать, идеальная картинка идеальной меня. Хотелось бы вернуть эту идеальность и во внутреннее состояние.
Мог ли человек, рожденный и воспитанный в клане, стать идеальным внутри? Хотя бы достичь гармонии? Вряд ли. Даже Тайфун, чья роль, казалось бы, уже давно определена, не нашел этого баланса. Да и мог бы? Не знаю, кто ответил бы на этот вопрос. Впрочем, Гонсалес меня не особо волновал. Со своими бы ролями разобраться.
Я взяла чемодан за ручку, покатила его к двери. В коридоре маленькие колесики издавали монотонное дребезжание, не давая погружаться в собственные мысли. Хотя там бы не нашлось ничего умного.
– Луиза, – прогремел голос, который меньше всего хотелось сейчас слышать. Я остановилась, зажмурившись на пару секунд, прежде чем развернуться.
– Да? – Отец стоял внизу лестницы, наблюдая за моими действиями. Так и хотелось скинуть чемодан вниз по ступенькам и смотреть, как он катится, но вместо этого я принялась медленно спускаться.
– Я бы не хотел, чтобы ты уезжала.
– Я бы хотела, – отозвалась я, ставя чемодан на плитку с последней ступени. Тяжелый взгляд отца прошелся по мне, от чего захотелось поежиться, но я лишь сильнее выпрямила спину. Мужчина шагнул вперед, до боли сжав мой локоть.
– Ты совсем ничего не понимаешь, да? – прошипел он. – Ты хоть представляешь, какие процессы сейчас запустятся?
– Это ты не понимаешь! – воскликнула я, вырывая руку из его хватки. – Ты начал эти самые процессы! Ты пустил детектива в семью! Ты свел его с Марией, а она нас всех уничтожит. Своей верой и желанием чистой души! Мы все погибнем, отец, и я хочу быть как можно дальше от этого, чтобы взрывная волна не задела и меня.
– Не говори такого о сестре!
