Воздух не проникал в легкие, я чувствовала, как паника захлестывала, накатывая не волнами, а самым настоящим цунами. Я не знала, что делать. Прямо как тогда. Маленькая, беззащитная и глупая.
Должна сделать хоть что-то. Должна сделать так, чтобы он выжил.
Я всхлипнула, стянула кофту, приложила ткань к ране и прижала ладонями, которые тут же покрылись кровью.
– Аарон… – Я так хотела больше не испытывать страха, чтобы липкая паника не хватала в свои сети, чтобы я больше не видела боли и крови, но… сначала Генри, а теперь Тайфун. Он не мог умереть у меня на руках. Просто не мог.
Гонсалес хрипнул, застонал, пытаясь сдвинуться.
– Лу? – прохрипел он, и это лучший звук из всех, что я могла услышать.
– Я здесь, – прошептала я, потянувшись одной рукой за телефоном, – только попробуй умереть, придурок. – С губ сорвался облегченный выдох, сознание медленно ускользало, собираясь упасть в спасительную темноту, но я держалась изо всех сил, не обращая внимания на руки, обмытые кровью, на сладковато-металлический запах, проникающий в легкие и вызывающий острый приступ тошноты. Я не справлялась…
– Посмотри на меня, – раздался вкрадчивый, тихий голос, едва не на грани обморока.
Я перевела взгляд с окровавленных ладоней на его искривленное болью лицо, стараясь не убирать руки с раны.
– Ты сможешь, – прошептал он, – а теперь возьми телефон и позвони. – Я закивала. Да, точно. Звонок.
Дрожащие пальцы искали нужный контакт, пока я пыталась задавить панику, пока пыталась внушить себе, что сейчас важнее здравый и холодный рассудок.
Гудки в трубке раздавались слишком долго, словно отмеряя положенное нам на земле время, а когда прозвучал знакомый голос, мне хватило сил только на то, чтобы прошептать:
– Папа… – Голова ткнулась в грудь Гонсалеса, я выдохнула. Я не одна. Я не слабая. Тяжелое дыхание мужчины касалось макушки, и от этого становилось намного проще. Но счет все еще шел на минуты.
– Как скоро будет врач? – спросила я, заходя в комнату следом за отцом, Матиасом и Хорхе.
Организм перешел в режим выживания. Все действия выполнялись на автомате и без лишних мыслей. Казалось, если хоть одна проберется в голову, то я непременно пропущу слабость и сдамся.
– Полчаса.
– Долго, – мгновенно отозвалась я, поворачиваясь к Хорхе. Он развел руками.
– Что ты предлагаешь?
– Где Мария?
– Не смей! – возмутился отец, устремив на меня серьезный взгляд. Но мне было все равно. На кону стояла жизнь Тайфуна, пусть он и не вызывал никаких чувств, кроме раздражения и иногда благодарности, но ему нельзя умирать. Не сейчас.
– У Марии неоконченный медколледж, – проговорила я, растягивая губы в усмешке, наблюдая за реакцией отца. Чувства сестры сейчас последнее, о чем я думала.
– Приведи, – приказал Хорхе кому-то в коридоре. Я оглянулась на побледневшего, слишком тихого Гонсалеса, ощущая, что страх все еще жил внутри. Страх, что еще одна смерть могла произойти рядом со мной, будто на мне лежало какое-то проклятие. Будто я ангел смерти, в руках которого оказалась коса.
– Я не буду этого делать! – взвизгнула сестра, пытаясь вернуться назад, но уперлась в грудь мужчины, которого я до этого не видела.
Я шагнула вперед, схватила Марию за руку.
– Будешь и сделаешь, – голос больше походил на шипение, ладонь крепко обхватывала запястье Марии, не давая отойти в сторону. Она, словно кукла, почти катилась по полу.
– Я не могу. – Девушка лихорадочно замотала головой, из глаз брызнули слезы, а мне захотелось отвесить ей звонкую пощечину.
– Это твой жених! Соберись и сделай! – повысила голос я, подталкивая ее к кровати. – Сделай хоть что-то, Мария.
– Нужно, – она всхлипнула, потянувшись за бинтами на тумбочке, – нужно… жгут… – но тут же отдернула руку, отворачиваясь от Гонсалеса.
Злость растекалась по телу, умножая желание врезать сестре. Но вместо этого я ее просто оттолкнула.
– Что нужно делать? – Сестра всхлипнула, ткнув пальцем в тонкий резиновый жгут и бинты. Я наклонилась над Аароном, замечая, что он был в сознании, но не показывал этого.
Я и сама, как Мария, застыла над ним, рассматривая окровавленное плечо. Хорхе порвал и пиджак, и рубашку, чтобы открыть раненый участок тела. И теперь красные разводы навевали воспоминания о произошедшем, смешивая прошлое и настоящее в один большой ком.
– Ты смогла там, сможешь и сейчас, – прошептал Аарон. Я задержала дыхание, боясь снова ощутить металлический запах. А затем, как в замедленной съемке, промыла рану, стараясь не сделать больно. Скорее всего, пуля предназначалась не ему. Аарон шагнул ко мне и сейчас лежал на кровати, сжимая губы от боли. Тело под моими пальцами легко дрожало от каждого прикосновения. Я бросала взгляды на сосредоточенное лицо, пытаясь прочесть эмоции, уловить уровень боли или что-то еще. Густые ресницы подрагивали, но Тайфун не открыл глаза, не произнес ни звука. Наверное, это не первое его ранение. Как часто он сталкивался с таким?
