– Оно у всех есть, – тихо заметила девушка, заставляя вздрогнуть. Я уже слышал похожие слова. Они уже звучали где-то в моей жизни, но…
Я не знал, что ответить на ее вопрос. Это чистая провокация, и никто не собирался проверять то, что происходило там, в моей душе, поэтому до самого ее дома мы ехали в полной тишине. Пока не зазвонил телефон.
– Да, Хорхе.
– У тебя странное понятие «доброе утро», – хмыкнул парень. – Не ожидал, что вместо привычно злого Аарона меня встретит злая Мария.
– Злая?
– Раздраженная точно. Кажется, вы испортили ей все планы, – рассмеялся Хорхе, испытывая какое-то изощренное удовольствие от того, что мы оказались в неловкой ситуации. И я не мог его винить. – Мог бы оставить мне красотку!
– Обойдешься, – небрежно бросила Лу.
– О, так вы вместе? – голос снизился до заговорщического шепота. – Понял, принял.
– Не понял и не принял. Присмотри. Скоро буду. – Я сбросил вызов, останавливая машину напротив многоэтажного дома. Луиза замялась, будто хотела передумать, выдохнула и все же вышла из машины.
Мы пересекли дорогу, зашли в подъезд, в полной тишине ждали лифт и так же поднимались на тринадцатый этаж.
Луиза подошла к двери, перебирая связку ключей. Напряглась, что-то внимательно рассматривая. Нехорошее предчувствие сжало горло, когда она повернулась ко мне с полными ужаса глазами.
Тоненькая рука указала на дверь.
Теперь я не был уверен в том, что она не понадобится убийце. Хотя опять же это могло оказаться совпадением. Вот только часто ли грабили элитные дома с охраной и камерами?
– В коридоре за стеллажом, – прошептала девушка, обхватив мою ладонь, – оружие. – Я кивнул, осторожно вошел внутрь, стараясь не издавать звуков. Лу держалась прямо за моей спиной, за что я был ей даже благодарен. Почему-то казалось, что в такой ситуации она полезет первой. Но, видимо, меня девушка не жалела.
В месте, о котором сказала Лу, действительно нашлось оружие – старый пистолет, потертый и явно видавший лучшую жизнь.
Я прошел дальше, осматривая гостиную, перевернутую вверх дном, затем кухню, в которой тоже царил полный беспорядок, и, при всем моем отношении к Перес, вряд ли это естественное положение вещей в ее квартире. В просторной спальне тоже никого не оказалось, но на всякий случай я проверил пустые шкафы, почему-то не думая о том, что мог увидеть то, что для моих глаз не предназначалось. Например, нижнее белье, сложенное, вероятно, раньше аккуратными стопками, а сейчас наполовину свисающее из шкафа.
– Никого, – крикнул я, пряча оружие за пояс брюк и отводя взгляд в сторону от разноцветного кружева. Это утро явно решило меня испытать.
Луиза ворвалась в спальню, оглядывая будто бы поле битвы. Грудь быстро поднималась и опускалась, выдавая частое дыхание, глаза бегали по кругу, ища, за что зацепиться, а затем она бросилась вперед, упав на колени перед шкафом.
– Ничего не трогай, я вызову ребят. – Но девушка проигнорировала меня, залезла в шкаф почти полностью. – Луиза! – Я подошел ближе, думая даже вытащить ее за ногу. Но тут она ударилась об одну из полок затылком, зашипела от боли и вылезла наружу, держа в руках серую папку и два пакетика.
– Не нашел, – счастливо усмехнулась она. А я смотрел на пакет для улик, в котором лежала пуля с гравировкой в виде пентаграммы, и понимал, что именно произошло в ее квартире.
– Совсем сдурела? – Я подцепил ее за локоть, поднимая на ноги. – Держать такое в доме?! А если бы он пришел ночью, когда ты здесь?
– Ты сказал, что я ему не интересна.
– Я не знал, что у тебя здесь целый склад улик! – возмутился я, едва не прижав девушку к стене. Луиза упрямо сверлила меня взглядом, гордо вскинув подбородок и прижав содержимое сейфа к груди. И в гневе, разлившемся по лицу, она казалась чертовски красивой.
– Они лежат у меня три года! – процедила Луиза, подавшись вперед: брови сдвинулись к переносице, губы приоткрылись, словно целая тирада ругательств собиралась слететь с языка. И если бы я наклонился чуть ниже, а она привстала на носочки, то наши губы легко бы соединились, стирая и злость, и испуг, и все то, что уже так долго тревожило, но вместо этого я прикрыл глаза, успокаивая эмоции. Девушка потупила взгляд, отступая в сторону и отворачиваясь от меня.
– Тебе придется перебраться к отцу на какое-то время, – прошептал я, останавливаясь прямо у нее за спиной. Луиза согласно кивнула, вытащила из кучи на полу черную кожаную дамскую сумку, запихнула туда документы, собрала пару вещей, а я даже не пытался говорить о том, что сначала здесь все должна осмотреть полиция.
– Можем идти, – проговорила она, выходя из спальни. Я набрал Хорхе, коротко объяснил ситуацию, пока мы возвращались на улицу. Друг на том конце провода много матерился, а Лу вела себя непривычно тихо.
Луиза Перес была из тех, чье молчание убивает все. Пусть она кричит, пусть орет хоть в рупор на ухо, плачет, смеется, но вот, если так, как сейчас, это било сильнее, чем гнев.
