Мы шли не по дороге, избегали ее, видимо, какой-то план, но я уже не очень за ним следовала. Просто шла рядом. К тому же так-то я видела Лэя, но кроме меня его больше никто не видел. Не то, чтобы вокруг было полно народу. До города еще полчаса, как минимум.
— Ты сказал, что твое колдовство подавило подчинение и мою звериную сущность, — перешла к важному.
— Всё верно, — подтвердил Лэй. — Но напомню еще раз: не твою силу.
— Которая, кстати, стала больше, — заметила я, вспоминая, как взбиралась на дракона.
Как легко мне это давалось, как я ранила его. В душе слегка укололо виной, но вспоминая, что могло бы меня ожидать, если бы я не сбежала, я всё же утвердилась в правильности своего решения.
— Верно, — подтвердил Лэй. Он будто знал наверняка. — И это, конечно же, результат твоих преобразований.
— Но какова цена.
— Пока ты не желаешь смерти всему живому, — заметил Лэй.
— Но я бежала, — напомнила.
— Разве это было не твоё желание? — Я промолчала, потому что Лэй был прав. — Понимаешь, Киара, дикость, которую всем запрещают, не изучена до конца. Если быть точнее, совершенно не изучена. И это… нормально, наверное, бояться того, чего не понимаешь. Того, чего не контролируешь.
— Но прогресс таков, что, сидя на месте, далеко не уедешь. Проводи безопасные эксперименты и нового результата не добьешься.
— Я — твой эксперимент? — Угрожающе взглянула на парня я.
— О, конечно же, нет, — отмахнулся он. — Не говори глупостей. Этот процесс я изучил уже давно.
— Что? — Я нахмурилась.
— А как, по-твоему, я изготовил порошок, способный приводить тебя в чувство? — Напомнил мне он. Я молчала. Лэй торжествовал. — Киара, я думал, Сэйдж рассказывал обо мне.
— Сэйдж, — будто в одном имени были скрыты ответы на все вопросы.
Лэй понимающе закивал.
— Он не рассказывал, — озвучил очевидное. — Не вини его. Он больше за безопасность и объяснимое. То, чего он объяснить не может, он предпочитает хоронить заживо без объяснений.
— Он лгал.
— Он недоговаривал, — поправил Лэй. — По правде говоря, он и со мной такой был. Не знаю даже, что хуже: быть мной или им.
— Да вы два сапога пара, как я посмотрю, — скосила на него взгляд я.
Лэй хохотнул.
— Забавная шутка, — похвалил он. — Но отчасти дело не в нас, а в крови. Пантэйн очень сложная семья.
— Да неужели?
— Согласен, подавление эмоций ради достижения иных целей, это еще та высота, — закивал он.
А я вдруг всё поняла и мурашки побежали по коже. Встала, как вкопанная.
— Это… — Лэй остановился не сразу, медленно обернулся, улыбаясь, — это… Пантэйн. Вы… сила. Ваша семья всегда сильнее других. Но дело не в эмоциях. Вы все были дикими!
— Видишь, контекст меняет представление, — улыбался Лэй.
Меня начала бить мелкая дрожь. Но ведь это так! Откуда бы у Лэя так просто нашлось лекарство, которое могло справиться с моей жаждой? Причем оставить дикость и силу? И главное — с чего бы он стал им со мной делиться? Теперь многое обретало смысл.
— Но… если у вашей семьи было такое средство, почему вы им не делились?
Лэй фыркнул и закатил глаза.
— Я тебя умоляю! — Он стал надменным и неприятным. — Чтобы Пантэйн с кем-то делились? Да это надо, чтобы горы стали пропастью.
— Значит… у твоей семьи всё это время было простое решение проблемы, но зазнайство и гордыня не позволяли этим делиться?
— Кто сказал, что оно простое? — Вскинул брови Лэй, а я всё никак не могла привыкнуть к новости, которую узнала. — Давай-ка представим: ты бьешься над решением проблемы ни один год. Страдаешь ты, твои близкие. Процесс не из простых. Ты думаешь, сразу стало легко? Многие погибли, многие стали жертвами и до сих пор бродят в хищном лесу как звери. Это не простое решение, оно стоило множества жертв. Потому что прогресс таков. Но… поймут ли его другие?
— Но вы же не пробовали, — заметила я.
— Разве? — Лэй смотрел на меня так пристально, что от одного этого взгляда мурашки бежали по коже. — Ты так хорошо изучала историю семьи Пантэйн? А ты не задумывалась, почему нас не любят?
— Ну… я мало, что слышала, — ответила честно.
— Именно, — закивал Лэй. — Было время, когда моя семья хотела быть частью общего дела. Они принесли знания и опыт, накопленный поколениями. Но вместо благодарности, вместо равноправия, на них смотрели, как на зло. Как на ничтожества, низших, кто осмелился идти другими путями. Думаешь, это так легко — менять то, что уже стало истиной? То, что обрело фундаментальность? Признаем честно: никто не любит изменений. Потому что изменения — это неизвестность, неопределенность, все боятся потерять контроль. Теперь ты знаешь это не понаслышке.
Я напряженно вздохнула. Не нравилось мне, как Лэй успешно играет моими чувствами.
— Я слышала, семья Пантэйн близка к власти как никогда, — нервно заметила я, чтобы хоть немного отвлечься и успокоиться.
Лэй надменно ухмыльнулся.
— Это официальная версия. На деле альянс лишь держит нас поближе к себе и не нападает. Потому что боится. Кому, как не тебе, это знать.
