Почему? Ну, почему он попадал настолько точно в каждое моё чувство? Ведь это происходило со мной. В точности. Я стала сильнее и все, абсолютно все, начали смотреть на меня по-другому. Держали близко, но…
— Хорошо, и что теперь? Предположим, я тебе верю.
— А мне разве нужна твоя вера, маленькая тигрица? — Лукаво улыбнулся он. — Я разве говорил что-то подобное?
— Но ты забрал меня.
— Ммм, — протянул он, — вообще-то это ты пошла за мной.
— Ой, ну не надо передергивать, — огрызнулась я, сложив руки перед собой. — Не нравлюсь, могу уйти.
Лэй даже возражать не стал, просто развел руки в стороны, будто предоставляя мне выбор. Воцарилась тишина, а я поняла, что проиграла, даже не попытавшись начать. Лэй подождал пару секунд для приличия, а потом улыбнулся шире.
— Видишь? Я не держу тебя. Я не Лион.
Я раздраженно вздохнула.
— Чего ты от меня хочешь? — Мне всё меньше и меньше нравился этот разговор.
— Я хочу, чтобы ты кое-что поняла, Киара: этот мир устроен сложнее, чем до тебя пытаются донести в Академии. Что такое Академия? Кем-то принятый общий план? Теми, кто боится нововведений? Вышедших из-под контроля магов или звездных зверей? Это план действий, который расписывает всю твою дальнейшую жизнь. Ведь ты учишься магии, управлению зверями, а в конце просто следуешь инструкциям.
— Но всё это ложь. Потому что это навязывание чужого мнения. А я хочу, чтобы у тебя было своё.
— Предположим, — нервно облизнула губы. — В чем именно?
— Давай еще ненадолго вернемся к твоему состоянию, — предложил Лэй. — Итак, ты одичала. Не самое приятное состояние. Я знаю это, потому что в детстве, когда я убил своего первого зверя, мне нужно было дожидаться критического состояния, чтобы достигнуть тех высот, каких достигают все в семье Пантэйн.
— А Сэйдж рассказывал, что ты был против своей семьи, — напомнила я с сомнением.
Лэй улыбнулся.
— Сэйдж… хороший брат, — ответил теперь очень на многое мне Лэй.
Я опустила глаза и вздохнула.
— О чем я только думала? Что он предаст единственную семью? — Грустно хмыкнула в ответ.
— Не принимай на свой счет. Он действительно очень предан. Ты ведь… знаешь, как он попал ко мне? — Я хотела сказать «да», но передумала, ведь… теперь я понимала, что почти ничего не знала о Сэйдже. — Его… мать. Она узнала о том, что мой отец из семьи Пантэйн и выгнала собственного сына из дома. Не желала иметь ничего общего с отродьем нашей семьи.
Я нахмурилась, вспоминая, что рассказывал Сэйдж, удивляясь, как расходились показания.
— Он стал беспризорником. Покинутым, отчаявшимся. С магией, которую ему было не постичь. И тогда сработала магия нашего рода. Он позвал меня. А я нашел его и спас. Да, мой отец оказался в том городе по неосторожности. По делу. Ну, и как это бывает, вспыхнула страсть, и он оставил подарочек матушке Сэйджа. Но он не специально. Просто она не знала, кто он. А знала бы, на километр бы не подпустила. Вот он и расслабился.
— Ты так говоришь, будто твою семью все обижают, — заметила я. — Но, насколько мне известно, это ваша семья может кого угодно обидеть.
— Верно, — закивал Лэй. — Но это не облегчает нашей ноши. Мы — изгои. Хоть и сильные. Просто нас не могут победить. Вот и боятся.
— А пытались?
— И не единожды. Думаешь, так просто быть Пантэйн? И нет, дело было не в моих экспериментах, которые я проводил в стенах Академии. Дело было в том, что я — Пантэйн. Вот и всё. Нам запретили там появляться. Потому что мы проводили эксперименты, да, но дело было не в них.
— Если… — я стала думать и анализировать, — если бы вы были такими всё время, то вам бы давно закрыли доступ к Академии. Но всё случилось, когда был ты. Почему ты? Дело было не в тебе. В Адине.
— Именно, — на удивление мягко подтвердил Лэй. В его взгляде появилась теплота, лицо разгладилось, пожалуй, впервые за всё время наших разговоров, он стал более привлекательным. Тронутым чувством. — Понимаешь, слух о том, что мы подавляем чувства, мы распространили сами. Чтобы ни у кого не возникало подозрений. Им всегда нужно объяснение. Дай им любое правдоподобное, и они поверят.
— Так вот, им было достаточно думать, что мы бездушные сволочи, нежели разбираться в более тонких процессах и материях. Поэтому я, как и все члены моей семьи, не лишен чувств. Напротив, теперь ты лично знаешь, что дикость добавляет с пару десятков эмоций, которые обычному человеку недоступны.
Здесь уж спорить было бесполезно. Я действительно ощущала то, о чем говорил парень, не до конца понимая, как это всё работает. Но Лэй был прав.
— И ты влюбился, — констатировала я, а Лэй снова мечтательно улыбнулся.
— Как никогда, — подтвердил он. — Но… разве же ты не можешь этого понять?
— Расскажи мне, — попросила я.
Лэй хмыкнул так, будто его забавляло моё желание знать.
