— Поверь мне на слово, эта женщина намного опаснее Торменты. Поскольку о кольце мы ничего не знали, Рикша могла запросто выманить тело Киары. Или придумала бы десяток других способов достать кольцо. Тогда не факт, что мы с тобой сидели б сейчас здесь. Пять лет назад Гильдия давила нас по всем полям сражений. Рикша была гораздо более способным руководителем и стратегом, чем нынешний Предводитель. Став единственной бессмертной, она непременно довела бы свой план до конца. Будь Рикша жива, Варнорт мог давно проиграть. А благодаря ее смерти мы получили пять лет форы.
— Ладно, пусть так. Но вы не могли знать, что живая Тормента окажется меньшим из зол. Почему вы ее пощадили?
— Дармер, я не успел принять окончательное решение.
— Тогда по какой причине медлили?
— Не в моих правилах казнить преступника, не убедившись, что он заслуживает смерть. И чем больше я узнавал о Киаре, тем меньше мне хотелось выносить приговор. Пять лет назад она была не той, что ты ее знаешь теперь. Киара могла стать хорошим человеком, но ей не повезло попасть в видения Рикши. Родителей Торменты убили, а ее саму ребенком выдернули из привычной среды и бросили одну в школе, где учатся отпрыски самых кровожадных монстров. Не представляю, как Киара смогла там выжить.
— Наверняка Рикша посодействовала, — фыркнул Дармер.
— Едва ли. Даже Рикша Наваги не была способна управлять действиями сотни подростков, сходящих с ума от вида крови, — возразил Гефест. — Скорее, она видела, что Киара справится самостоятельно, усвоив важный урок выживания в подобном месте.
— Какой?
— Убивай первым. Убивай до того, как убьют тебя. И Киара убивала, потому что хотела жить.
— И продолжает следовать этому правилу до сих пор. Какой бы Тормента не была изначально, Земля Иных Миров изменила ее. Она стала опасной и жестокой, — на взгляд Дармера, если Тормента сумела выжить среди монстров, то сама превратилась в одного из них. — А другие Старейшины поддерживали вас?
— Нет. Мистихт говорила мне примерно то же самое, что и ты. Но у нее нет права голоса в этом вопросе? — Киара Тормента не имела отношения к ее Земле. Гимнур долго колебался, однако вынес приговор. Большинство бы с ним согласилось и сказало, что это — правильное решение. Но я привык поступать так, как считаю правильным сам. Даже когда остальные со мной не согласны.
— Значит, маг может принимать решения, которые не одобрят другие, если сам считает их верными? Тогда почему вы осуждаете меня за желание восстановить справедливость и сбить спесь с Линта? В чем разница?
— В целях. Моим выбором стало милосердие, а твоим — месть. Очень важно, чтобы ты понял, какие личные стремления стоят того, чтобы пойти наперекор общему мнению.
Дармер промолчал. Только теперь он задумался, что, возможно, их с товарищами поступок был несколько незрелым. И совершенно не стоил тех последствий, что на них свалились.
Громкий хлопок разрушил тишину. Раздался крик:
— Дармер!
Юноша узнал голос Адель. Тугая струна в животе скрутилась в плотную пружину. Дармер незамедлительно высунулся из-за колонны. И облегченно выдохнул: на лице Адель сияла улыбка.
— Операция закончилась! Все хорошо! Он скоро придет в себя!
— Отлично! — Дармер поднялся на ноги и направился к Адель. — А Трим и Крин где?
— Трим на смене, а Крин… Ой, здравствуйте, Ваше Старейшинство!
Адель заметно стушевалась, когда к ним подошел Гефест Кандаона. Дармер не припоминал, чтобы она когда-либо встречала Старейшину, да еще так близко. Адель попыталась изобразить нечто среднее между поклоном и реверансом. Она явно никогда раньше подобного не делала. Дармер заметил, как Гефест, не любящий таких знаков внимания, чуть скривился.
— Добрый вечер. Спасибо за добрые известия. Я рад, что с вашим учителем все в порядке. А теперь прошу меня извинить, вынужден попрощаться. Меня ожидают дела. Дармер, — обратился он к ученику, — завтра в том же месте, в то же время. Всего хорошего.
И Старейшина ушел наверх.
— «В том же месте, в то же время», — повторила Адель и улыбнулась. — Он позвал тебя завтра на тренировку, так ведь? Это значит все, конец наказанию?
— Получается, да, — ответил Дармер. День назад он бы прыгал от радости, но сейчас он был слишком вымотан, а голова трещала от обилия выплеснувшейся на нее информации.
— Я так соскучилась по магии, хоть сейчас бы на тренировку пошла! — энтузиазма Адель не занимать.
— Ты не сильно надейся, может, Крин не захочет начинать с завтрашнего дня.
— Это еще почему?
— Ты видела, в каком она была состоянии перед операцией? Крин сильно перенервничала за эти дни, а во время операции наверняка вся извелась. Не удивлюсь, если ей понадобится хотя бы день, чтобы прийти в себя.
— Возможно, ты прав, — Адель сникла. — Пока мы ждали в пустой палате, Крин себе места не находила: то сидела, то вскакивала и начинала ходить туда-сюда. А Трим спокойно дрых на койке, даже не проснулся ни разу.
— Где Крин сейчас, у Линта?
— Да. Ждет, когда он очнется.