«Новая Хмелевская! Польская Бриджит Джонс!» – так пишут о Катажине Грохоле ведущие газеты и журналы. Ее романами зачитывается вся Европа, ее повести пользуются невероятным успехом, а театральные постановки и экранизации получают престижнейшие премии.Вы больше не мечтаете о рыцаре на белом коне, а следуете пошлому принципу «я тебя слепила из того, что было»?Милая, да это уже прогресс!Вы сели на жесткую диету и одновременно ввязались в рискованную финансовую аферу?Да это же просто идеал современной женщины!Вы – счастливы?Ах, не совсем?Ну, знаете, тогда остается только одно – учитесь быть счастливой!И поможет вам тут юмор, юмор – и ирония «на сдачу»!Героиня европейского бестселлера Катажины Грохоли «Никогда в жизни!» неподражаемая пани Юдита – снова с нами!
Посвящается моему отцу и моему брату
Мне и не снилось, или я просто забыла, что жизнь с мужчиной может быть такой утомительной. А жизнь с Адамом потребовала от меня больше внимания, чем я представляла. Например, я ничего не могу найти. Конечно, когда мы жили с Тосей вдвоем, у меня тоже все пропадало, будь то блузки, юбки или черные брюки, которые мне тесны, или моя тушь для ресниц, или мои тени, а если я что-нибудь находила, так у нее в комнате.
Я не собираюсь, упаси Боже, возводить поклеп на Адама, будто бы он приобрел привычку таскать мою одежду или тушь для ресниц. Вовсе нет. Здесь пальма первенства неоспоримо принадлежит Тосе, и дочь, без сомнения, никому ее не уступит. Но я и мысли не допускала, что помазок из барсучьего волоса так сильно изменит мою жизнь. И повседневно будет напоминать мне о том, с каким поистине ангельским терпением я отношусь к этому мужчине.
Однако начну по порядку.
Прошло уже несколько месяцев с той минуты, как помазок для бритья появилась в моей ванной комнате, а одновременно с ним Адам по прозвищу Голубой (я стала называть его так, потому что он писал мне послания исключительно на бумаге голубого цвета). Вместе с помазком и Адамом прибыли также второй компьютер и совершенно бесполезные предметы вроде электрической диагональной и дисковой пилы, шлифовального станка и массы других инструментов, названия которых я даже не пыталась запомнить.
Непонятно, зачем социологу пила или шлифовальный станок. Он приволок и уйму других вещей: одежду, и книги, и наждачную бумагу, и полный бар качественного алкоголя; последнее, надо сказать, меня очень порадовало, потому что Уля тоже неравнодушна к хорошей выпивке.
Помазку для бритья я придаю особое значение, ведь, как утверждает наша новая соседка Реня, до тех пор пока мужчина не перевезет к тебе свои бритвенные принадлежности, ты для него – ничто.
Реня переехала в конце февраля в домик на опушке леса, строительство которого продолжалось месяцев этак семь. Домик, надо сказать, недурственный! Триста двадцать квадратных метров – первый этаж, а второй еще не закончен. Рениного мужа это строительство почти доконало, хотя впечатление он производит самое благоприятное. Еще у Рени шикарные рыжие волосы до плеч, ротвейлер, который в отличие от ее мужа производит не столь приятное впечатление. Реня – человек крайне занятой, потому что на ней все хозяйство. Вести его ей помогают кухарка, еще одна женщина, которая приходит убирать по понедельникам и пятницам, и джип. Рене катастрофически ни на что не хватает времени.
С тех пор как Реня вписалась в наш деревенский пейзаж, жизнь приобрела более интенсивную, огненно-рыжую окраску. Мы с Улей очень полюбили новую соседку, хотя и Кшись, и Адам мгновенно ретируются, завидев ее. Может, это и к лучшему, потому что Реня необыкновенно привлекательна.
Ну (никогда не начинай предложений со слова «ну», любит поучать моя мамочка), ну и когда Реня сказала мне об этих бритвенных принадлежностях и о том, что зубная щетка – вещь переносная, у нее в машине их несколько штук, ведь никогда не знаешь, что может произойти, – я поняла: для Адама я не пустое место, а нечто исключительное.
Но сегодня опять чуть не опоздала из-за этого барсука. Я к помазку не прикасаюсь, хотя сама купила его Адаму на именины, так что он вроде немножко и мой, а вот крем для бритья – совсем другое дело, и я никак не пойму, почему Голубой недоволен, когда я пользуюсь кремом, ведь мы договорились, что я имею на это право. Я-то ничем не возмущаюсь, хотя не могу ничего найти на привычном месте, потому что он прячет самые необходимые вещи там, где мне и в голову не пришло бы их искать.
Возьмем, к примеру, сегодняшнее утро. У меня была назначена встреча по очень заманчивому делу, которое могло в корне изменить мою жизнь, встреча с Очень Важной Персоной. Персона эта, Остапко, чудовищно предприимчива. Не буду продолжать – чтобы не сглазить…
Адам оставался дома, поскольку у него исследования. Если Адам проводит исследования, это значит, что он будет слоняться по дому, пока ему не наскучит, потом выйдет во двор, подстрижет траву, опрокинет по пиву с Кшисиком и заляжет в гамак. И погрузится, конечно, в размышления.
А я должна работать! Это несправедливо. Адам говорит, что в жизни вообще справедливости нет.
Но вернусь к сути дела. А суть такова, что за три минуты до отхода поезда я влетела в комнату, протянула руку к полке с драматургией, на которой возле камней, привезенных с Кипра, должны были стоять мои духи. Флакона не оказалось. Ну я и крикнула:
– Черт подери, где мои духи?
Тогда сверху – Тося во весь голос:
– Не ори! Я не брала!
– Я не говорю, что ты взяла, – завопила я, – просто спокойно спрашиваю!
– Ты не спрашиваешь, а обвиняешь! – громко возмутилась Тося. – Я же тебя знаю!
– Если так говоришь, значит, ты их взяла! – заключила я.
Тося хлопнула наверху дверью, а из сада донесся вопрос Адама:
– Почему ты кричишь на Тосю?
