— Не делай! — поспешно перебила я, прижавшись к его груди. Теперь я чувствовала его сердце — тук-тук, тук-тук. Оно тревожно билось сквозь броню. Не каменное, живое. — Вспомни, как мы смогли снять проклятие! Наша любовь оказалась сильнее любой магии, любых козней! Сними же очки, любимый! И вспомни меня…
Все еще прижимая ко мне нож, другой рукой он взялся за ремешок, как всегда застегнутый вокруг его головы. Я увидела золотистое свечение, но не отвела взгляд. Какая разница, окаменеть или погибнуть от ножа? Мне не на кого рассчитывать, не у кого просить помощи. Свою судьбу мы куем сами, и чтобы стать сильнее, сначала мы должны стать, как расплавленное железо, потом окрепнуть, как лучшая сталь.
Он снял очки.
Его взгляд был тревожным и болезненным. Я видела, как расплавленное золото перетекает в его зрачках. Если он захочет — то вспыхнет, как солнце. И тогда не станет ни меня, ни Теи. И я смотрела на него так, как может смотреть влюбленная женщина на мужа. И бесконечно повторяла про себя: пожалуйста, вспомни. Пожалуйста…
— Я… помню, — прошептал Дитер.
Лезвие скользнуло вниз. Я не успела ни испугаться, ни вскрикнуть, зато почувствовала, как натянулись и лопнули узлы. Рывок — и руки мои на свободе! Я прильнула к Дитеру, спрятав лицо на его груди. А он приложил ладони к моему животу и нежно погладил.
— Я помню, — повторил он. — Глупая, как могла подумать, что я забыл про вас?
— Убить! — завизжала Анна Луиза. — Стража! Всадники! Убить обоих! Немедля!
— Предательство! — захрипел правитель Элдор.
Потом все произошло слишком быстро.
Элдор бросился на нас. Сверкнуло лезвие ножа, со свистом вспарывая воздух.
Откуда-то с неба донесся рев, словно медведь проснулся в своей берлоге и заревел, потревоженный неудачным охотником. И снова свист, и еещ одна тень, свалившаяся буквально нам на головы.
Метнувшись между мной и Элдором, человек вскинул мушкет. Раздался выстрел, запах пороха. Потом вскрик. И еще один.
Я увидела, как Элдор взмахнул руками. А потом упал. Почти одновременно с тем, кто спас меня и Дитера, загородив собой.
Не веря своим глазам и дрожа как в лихорадке, я видела, как на паркет оседает мой спаситель, мой несносный преследователь и несчастный влюбленный — альтарский капитан Фа Дэ-Мин. Из-под его ладони, прижатой к левому боку, хлестала темная кровь.
Это запечатлелось в моем сознании, точно фотоснимок.
Кровь на полу, посеревшее лицо капитана, его темные, слегка расширенные от удивления и боли глаза.
Сейчас он показался мне удивительно молодым, почти мальчишкой. Я вспомнила, как он умирал от яда тварей из Туманного Лога, вспомнила, с каким задором он играл в пьяную катарангу. Все это пролетело в мимолетной вспышке, и время словно замедлилось.
Я видела, как левый рукав Элдора тоже краснеет, как гримаса ненависти искажает грубые черты его лица. Воздух вдруг сделался совсем вязким, и я с дрожью заметила, как в нем застывает летящая прямо в меня картечь.
— Бе-ги-и! — услышала я искаженный, как в замедленном воспроизведении, голос Дитера.
Так же медленно он развернулся, выставив затянутую броней грудь. Его глаза вспыхнули, как маленькие сверхновые. И я невольно вскинула руку, заслоняясь от невероятного свечения. Но мышцы повиновались с трудом, и сзади меня что-то полыхнуло алым заревом.
Толчок был такой силы, что я рухнула на пол.
В последний миг увидела, как картечь разбивается о броню Дитера, и черты его лица искажаются в гримасе боли, не менее сильной, чем у капитана Фа.
— Дитер! — закричала я, вкладывая в крик всю боль, все отчаяние, всю свою любовь.
Меня накрыло свинцовой тяжестью, я едва обернулась назад, чтобы уловить свечение перстня на шее Анны Луизы.
«Неужели все? — подумалось мне. — Прощай, любимый Дитер. Прощай, смелый Фа… Мы даже не смогли сказать друг другу что-то важное…»
Как жаль, что так вышло. Как жаль, что все кончается вот так. Я не хотела этого. Я все бы отдала, чтобы была возможность повернуть время вспять!
Закрыв глаза и стискивая зубы до боли, я в последней попытке прижала ладони к животу, стараясь уберечь мою девочку от надвигающейся гибели. Пусть знает, что папа и мама до последнего защищали ее…
Потом мир завертелся, Черное Зеркало надо мной выгнулось и опустило в разлом на потолке длинный и черный щуп, похожий на вращающееся торнадо. Я все еще пыталась отползти, но раструб щупа коснулся моей макушки. Я почувствовала еще один толчок.
И меня засосало в черноту, где не было ничего, кроме вращающейся бездны — ни стен, и пола, ни потолка, ни звезд. И я висела, будто в воздухе, как та Алиса, что провалилась в кроличью нору и зависла в бесконечном падении.
Может быть, так и приходит смерть?
Я глубоко вздохнула и закрыла глаза. Тогда пришло ощущение полета, голова поплыла, и я распахнула ресницы, пытаясь понять, чудится ли это мне или происходит на самом деле.
Открыла — и увидела Тею.
Она кружилась рядом со мной, платье вздыбилось колоколом, а распущенные волосы обрамляли лицо, как черное облако. Тея улыбалась и сказала:
— Привет, мамочка.
Ее голос был подобен ангельскому колокольчику, в зеленых глазах таилось лукавство.
