– Вальд, любовь моя, если ты действительно не ушёл, поговори со мной… Просто поговори… Не хочу я тут жить без тебя… Я честно пыталась… Не могу… А ещё лучше, забери меня, мой родной… Забери к себе, ну или в небытие. Я душу готова отдать… Не нужна она мне без тебя.
Морозный, пробирающий до костей холод коснулся её спины и плеч, и до боли знакомый голос тихо произнёс прямо над ухом:
– Ты с ума сошла просить о таком?
– Не солгал… – прерывистым шёпотом выдохнула она и, склонившись к полу, зарыдала, едва слышно причитая: – Извини, извини, мой любимый. Я не хотела тебя держать… Я верила, что ты ушёл и счастлив там… Я желала тебе этого всей душой. Только если ты не ушёл, почему ты не дал мне уйти следом? Я не могу без тебя…
– Можешь, родная, можешь… Твоя истерика не более чем прощание… Ты боишься изменить, чувствуя, что наконец готова это сделать. Не бойся, моё сокровище, я для этого тебя здесь и оставил.
– Ты счастлив там? – не оборачиваясь, словно боясь потревожить иллюзию его присутствия, спросила она.
– Безусловно.
– Тогда почему окончательно не ушёл?
– Ты знаешь ответ.
– Это подло… Ждать, что я изменю тебе и наблюдать за этим.
– Странная оценка. Во-первых, я ждал не твоей измены, а того, чтобы ты научилась быть счастливой без меня. Меня бы это порадовало. И это никакая не измена, и нет никакой подлости в том, чтобы этого ждать. Или ты тоже подло поступала, когда ждала, что я буду счастлив без тебя? Или же в глубине души всё же надеялась, что не смогу и не буду?
– Мысль о том, что тебе хорошо там без меня, помогала мне жить, вернее, выживать…
– Вот… А меня ты такой возможности лишила…
– Ты сильный. Тебе априори легче.
– Я твой учитель, и мысль о том, что я не научил тебя самодостаточности и способности быть счастливой, была не особенно приятной для меня.
– Почему ты не поговорил откровенно? Почему всё было именно так?
– Любовь моя, пришло время… Его было мало… Я знал, как надо поступить и в то же время боялся, что не смогу противостоять твоему напору, боялся, что откровенностью спровоцирую тебя на шантаж, на месть инквизиции или хуже того добровольную сдачу… Одним словом, я не смог, и потому всё было именно так. К тому же ты ведь могла позвать, всегда могла, но не позвала ни разу. Лишь сейчас.
– Я старалась быть сильной, боялась, что стащу тебя с уровня, а ещё боялась, что позову и не придёшь… Сейчас вот к этому готова была. Может, обрадовалась бы даже…
– Ты стала сильнее.
– Только чего мне это стоило…
– Знаю. Но ты же вынесла и сумела подняться. Кстати, если сумеешь простить окончательно Альфреда, будет неплохо. Вы хороший тандем можете составить.
– Я его бояться стала…
– Ты не поверишь, но он боится тоже.
– Меня? Я поклялась ему не мстить. Чего ему бояться?
– Ты отомстишь, даже не желая того, если не простишь и не поддержишь.
– Не поняла… Это как?
– Он своим поступком загнал себя в ловушку, только ты способна его из неё вывести. Ну или оставить в ней навсегда. Это и будет месть.
– Вальд, вот зачем ты так? Ведь знаешь, мои слабости и так на них играешь… Зачем?
– Ты можешь быть счастлива подле него.
– Нет! – раздражённо помотала она головой. – Его в качестве спутника я принять не готова! Скорее с герцогом, чем с ним.
– Пусть будет герцог для начала, я не против. Только надоест он тебе быстро. Поднимешься ещё немного и надоест.
– Ты прям как сваха… Рога не жмут?
– Девочка моя, у меня рогов уже быть не может… И ты знаешь это. Зачем же пытаешься зацепить? Надеешься всё же стащить с уровня? Тебе мало того, что я столько лет меж мирами мотаюсь, решила добавить? За что мстишь?
– Я хочу уйти! Забери меня! Ну, пожалуйста, забери! Не хочу никого подпускать к душе! Забери! – вся сжавшись и сцепив меж собой пальцы рук, истерично выкрикнула Миранда, захлёбываясь слезами и вложив в этот крик все свои силы.
После этого её вопля, леденящий душу холод за спиной у неё мгновенно растаял, а дверь спальни стремительно распахнулась и к ней подбежал взволнованный герцог, схвативший её в охапку и рывком поднявший с пола:
– Мира, ты сдурела, что ли, просить о таком Господа?! Как ты можешь? Это грех великий о смерти так молить! Нельзя так, нельзя…
Он прижал её к себе, нервно поглаживая по плечам и хрипло повторяя:
– Нельзя, нельзя о таком молить! Господь с тобою. Что ты? Как так можно? Нельзя так! Нельзя! Завтра же отвезу тебя к Его Святейшеству, пусть вразумит он тебя, что грех великий о таком молиться… Нельзя!
– Не надо к Его Святейшеству, – сглатывая остатки слёз, Миранда, помотала головой, – не стану более, это от слабости, устала я очень, сил нет.
– Зачем тебе какие-то силы? Для чего? Воевать со мной, что ли, собралась? Так я не воюю. Наоборот,готов любой твой каприз исполнить. И ты пообещала попробовать наши отношения улучшить. Что опять не так?
– Всё так, милорд. Извините.
– Неужели тебе настолько плохо со мной, что так кричать начала? Чем я так тебя обидел? Ты же так эмоционально кричала, что у меня аж душа содрогнулась.
– Женщины существа бестолковые и эмоциональные, милорд, им иногда бывает плохо, даже когда всё хорошо. Не обращайте внимания…
– Что тебе не достаёт?
