– Наверное, внимания, уважения и любви… Я истосковалась по любви, милорд. Мне кажется, мною все пользуются, но не любят.
– Не придумывай. Я люблю тебя. Давно люблю. Может, не всегда показывал это, но люблю… – он порывисто подхватил её на руки, отнёс на кровать и, уложив, начал пылко обнимать и целовать.
Она, прикрыв глаза, холодно принимала его ласки, мысленно продолжая свой прерванный диалог с Вальдом.
– О чём думаешь? – не выдержал её отстранённости герцог.
– Думаю о том, для чего я здесь, милорд. Какой смысл в том? Я не нужна тут такая, какая есть… Я всем мешаю.
– Мне нужна! И именно такая! Прекрати закрываться и отстраняться, доверься мне, и я не обижу. Клянусь, что не обижу и все силы приложу, чтобы защитить и счастливой сделать! Доверься…
Она, немного отстранившись, чуть приподнялась на локте и окинула его оценивающим взглядом. Уход Вальда однозначно дал ей понять, что цепляться за прошлые отношения глупо, надо переходить на новый уровень. Делать этого не хотелось. Герцога хотелось придушить, чтобы выплеснуть разрывающее душу разочарование от прощания с прежними отношениями.
Лежащий подле и почувствовавший её настрой герцог замер и тоже не сводил с неё напряжённого взгляда, ожидая её решения.
Они долго молча вглядывались друг другу в глаза, наконец он не выдержал и тихо спросил:
– Что происходит, Мира?
Усмешка тронула её губы:
– Джеймс, ты действительно хочешь со мной доверительных и духовно близких отношений? Вот скажи, совсем откровенно, чем всё-таки тебя покорная кукла рядом с тобой устраивать перестала? Ты же всегда это нормальным считал?
– Ты не сможешь ею долго быть – это раз. Я это чувствую, это не ты была. А второе… Второе, это то, что я почувствовал уже, какая ты можешь быть иной… Ты чудо, моя дорогая… Господь не иначе как по благости своей мне даровал тебя. Я хочу сохранить Его дар. Не бойся, доверься мне. Я ведь хоть и был иногда суров с тобой, но по большому счету ничем тебя сильно не обижал. Если только сказал что недоброе… А так ведь и руки ни разу на тебя не поднял, и не оскорбил, и желания все исполнять старался. Не всегда, может, хорошо получалось, но я стараться буду, и всё потихоньку у нас наладится, обещаю тебе. Мы ведь вроде уже договорились с тобой? Так к чему опять возвращаться к этому разговору? Не веришь мне?
– Мне страшно… Страшно поверить, Джеймс. Я через такое прошла, что в душе лишь пепелище осталось… Боюсь ещё раз подпустить к ней хоть кого-то.
– Не бойся. Я не Его Святейшество и до его инквизиционных приёмов мне далеко, поэтому ни пытать, ни унижать не буду. К тому же знаю я уже, что ему они ничего в результате не дали. Кстати, даже он понял, что с тобой лишь любовь действует. Сам мне сказал, что лишь любовью тебя обуздать можно.
– Обуздать, – хмыкнула раздражённо она. – Я что, лошадь в стойле? Именно этого я, кстати, и боюсь… Вас как только полюбишь и душу откроешь, вы все этим пользоваться начинаете, чтобы в стойле за узду привязать.
– Так вот оно что… А я всё голову ломал, с чего ты взбрыкнула, когда вроде всё уже у нас хорошо стало… А ты, значит, почувствовала, что любить начинаешь, испугалась, что в стойло поставят, и в разнос пошла…
– Вы чрезвычайно догадливы, милорд.
– Давай в постели ты по имени меня и дальше называть будешь? Мне понравилось. Ты другая становишься, когда по имени меня называешь.
– Ладно, Джеймс, хорошо.
– Спасибо, моя дорогая. Ты у меня чудо. И в стойло я тебя ставить не намерен. И пользоваться твоей любовью для этого тоже. Она мне для другого нужна. Поэтому перестань бояться.
– Для чего тебе нужна моя любовь?
– Быть счастливым подле тебя. Когда ты радостная, у меня как крылья за спиной вырастают.
– Раз так, то, может, всё у нас и получится… Попробовать, видимо, всё же стоит, – она ласково улыбнулась и, потянувшись к нему, прижалась губами к губам.
В следующую секунду он пылко прижал её к себе и начал, разрывая халат, осыпать поцелуями всё её тело.
Глава 40
На следующий день герцог привёл Миранду в леваду и приказал продемонстрировать всех лошадей.
А ещё через день они втроём с Джоном поехали на скачки в столицу.
Джон ехал верхом вместе с охранниками, а они с герцогом в карете.
– Милорд, – обратилась к нему Миранда по дороге, – у меня к вам нижайшая просьба.
– Я весь внимание, миледи, – улыбнулся ей герцог. После их последнего разговора ночью он старался быть нарочито предупредительным с нею.
– Мне бы хотелось попросить вас не привлекать к моей персоне излишнего внимания и без особой необходимости не знакомить меня ни с кем.
– Вам всё равно придётся это сделать рано или поздно.
– Пусть лучше поздно. Пока мне не хотелось бы попасть под пристальные взгляды, особенно кого-то из приближённых короля.
– Боитесь, что разговоры пойдут? Они будут в любом случае, миледи.
– Я боюсь не разговоров, а своего несдержанного характера. Вот повздорю с кем-то, а вам потом неприятности расхлёбывать придётся.
– Это ерунда. Да и не могу же я вас прятать, особенно если лошадей посмотреть хотите.
– Прятать не надо. Лишь сами встреч с придворными не ищите.
