– Это абсолютно не моё дело, милорд, как хозяин будет разбираться с вами. Моё дело было по возможности защитить его сестру и не дать ей искалечить вас. В дополнение могу лишь сказать, что хозяин очень любит сестру, и она не знает ни в чём отказа, поэтому сомнительно, что он закроет глаза на ваш поступок, если она начнёт ему претензии предъявлять. Поэтому я бы на вашем месте, до его приезда, постарался сделать так, чтобы миледи Амелия вас простила.
– Думаешь, это возможно?
– Хозяйка хоть и непростой характер имеет, но в отличие от хозяина отходчива, и искреннее раскаяние не оставляет её равнодушной. На моей памяти, она ни разу не наказала тех, кто так себя вёл.
– Тогда, наверное, действительно стоит к ней сходить и извиниться… Вот дернул же дьявол на такое решиться. И не пил вроде, – Диего досадливо поморщился, осознание возможных грядущих проблем в связи с его поступком не радовало. Вдруг Алехандро действительно не удовлетворится его извинениями и обязательством жениться на сестре.
– Только не сейчас, милорд. Завтра с утра, не раньше. Сейчас Вы лишь усугубите своё положение. Хозяйке нужно время, чтобы отойти. Сейчас она злобная до жути. Поэтому давайте я помогу вам одеться, провожу вас в комнаты, принесу что-нибудь выпить, и Вы поспите. А вот завтра утром Вы поговорите с ней и извинитесь. Надеюсь, она вас простит, и всё разрешится наилучшим образом.
***
Всю ночь Диего пил, пытаясь алкоголем забить терзающие душу сомнения по поводу возможной реакции друга на изнасилование его сумасшедшей сестры. Под утро он забылся тяжёлым сном и проснулся лишь ближе к обеду.
Голова гудела и была невообразимо тяжёлой. Однако после отвара каких-то трав, принесённого дворецким, ему полегчало, и он, одевшись, поспешил в злополучный кабинет, где как ему сказали, уединилась хозяйка замка.
Постучав и получив разрешение войти, он вошёл и, закрывая за собой дверь, с удивлением заметил, что сломанную щеколду успели уже заменить, и теперь она сверкая новеньким блеском явно диссонирует с потемневшей бронзой дверных ручек.
Сестра Алехандро сидела в кресле у окна и читала книгу, при его появлении она отложила книгу и, окинув его мрачным взглядом, с усмешкой поинтересовалась:
– Что вы хотите, милорд? Повторить вчерашнее нападение на меня?
– Нет, что вы, миледи, я, напротив, пришёл извиниться и сказать, что очень раскаиваюсь в своём опрометчивом и необдуманном поступке, – поспешил её заверить Диего, при этом с удивлением почувствовав, как при звуке её голоса и от одного её вида его охватывает нереальное возбуждение.
– Действительно раскаиваетесь? – она поднялась с кресла и шагнула ему навстречу.
При её приближении возбуждение Диего усилилось настолько, что вздыбившийся от напряжения член стал неприлично заметен, и он, прижав к нему руки, смущённо потупился, сбивчиво выдохнув:
– Понимаете, миледи, я даже не знаю, что на меня вчера нашло, что я так повёл себя с вами без вашего на то согласия. Сейчас я хотел бы уверить вас, что моё поведение это не попытка обесчестить вас, а исключительно свидетельство о намерении просить вашей руки у Алехандро. Я хочу, чтобы вы стали моей супругой, и вчерашний инцидент показатель моего к вам безудержного влечения. Мне вот даже сейчас, один ваш вид, он лишает меня всякого здравомыслия, миледи. Я готов хоть сейчас ехать к Алехандро просить вашей руки.
– С чего вы решили, что я хочу стать вашей супругой, граф?
– У меня большие владения, я богат, молод, и вроде как не дурён собой. Почему бы вам и не стать ею?
– Я недееспособна, и брат ни за что не даст разрешения на мой брак. Тогда он лишится моих земель и денег, доставшихся мне от мужа. Так что нет, даже не рассчитывайте на это. Алехандро не такой дурак.
– Я отдам ему в управление всё, чем владею, и ваше забирать не стану.
– Милорд, вы в своём уме? Зачем вам это?
– Вы лишили меня рассудка, миледи. Я хочу обладать вами и за ценой не постою.
– Значит, так, милый юноша. Мною обладать невозможно по определению. Я скорее сдохну, чем ещё раз позволю хоть что-то сделать против моей воли. А попробуешь, – она шагнула вплотную к нему и, властно наложив свою руку на его, которыми он старательно прикрывал своё мужское достоинство, возбуждённо вздымающееся сквозь обтягивающие штаны, перехватила его явно растерянный взгляд, – я лишу тебя вот этого милого органа, который мешает тебе трезво мыслить. Меня можно удовлетворять лишь так, как я хочу! Ясно?
От столь бесцеремонного обращения Диего вначале озадаченно замер, а потом неожиданно для себя почувствовал прилив необычайного удовольствия и медленным движением отвёл свои руки из-под её руки, давая ей возможность ощутить под ладонью свою напряжённую плоть и, всматриваясь ей в глаза, тихо выдохнул:
– Амелия, мне очень бы хотелось доставить тебе удовольствие не против твоей воли и так, как хочешь ты. Ты позволишь?
– Это будет непросто для тебя, тебе придётся делать не то, что хочется тебе, а то, что хочется мне. Ты готов так ограничить себя?
